[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Памяти Владимира Высоцкого

Пишу тебе, Володя, с Садового кольца,
Где с неба льют раздробленные воды.
Всё в мире ожидает законного конца,
И только не кончается погода.
А впрочем, бесконечны — наветы и враньё,
И те, кому не выдал Бог таланта,
Лишь в этом утверждают присутствие своё,
Пытаясь обкусать ступни гигантам.

Да чёрта ли в них проку! О чём-нибудь другом...
Вот — мельница, она уж развалилась...
На Кудринской недавно такой ударил гром,
Что всё ГАИ тайком перекрестилось...
Всё те же разговоры — почем и что иметь...
Из моды вышли «М» по кличке «Бони»...
Теперь никто не хочет хотя бы умереть
Лишь для того, чтоб вышел первый сборник...

Мы здесь поодиночке смотрелись в небеса,
Мы скоро соберёмся воедино,
И наши в общем хоре сольются голоса,
И Млечный Путь задует в наши спины.
А где же наши беды? Остались мелюзгой
И слава, и вельможный гнев кого-то...
...откроет печку Гоголь чугунной кочергой,
И свет огня блеснёт в пенсне Фагота...

Пока хватает силы смеяться над бедой,
Беспечней мы, чем в праздник эскимосы.
Как говорил когда-то датчанин молодой:
Была, мол, не была — а там посмотрим...
Всё так же мир прекрасен, как рыженький пацан,
Всё так же, извини, прекрасны розыё!...
Привет тебе, Володя, с Садового кольца,
Где льют дожди, похожие на слёзы.

11 июня 1982 год
МП3
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

И ты приди сюда и в холод, и в жару,
На высокую планету простаков.
Розовеет к вечеру Донгузорун,
И Эльбрус пошит из красных облаков...

И снегопад на белом свете! Снегопад...
Просыпаются столетия в снегу...
Где дорога, а где мелкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу...

И ты представь, что не лежит вдали Москва
И не создан до сих пор еще Коран —
В мире есть два одиноких существа:
Человек и эта белая гора...

И снегопад на белом свете, снегопад...
Просыпаются столетия в снегу...
Где дорога, а где мелкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу...

Но с вершины через скальные ножи
Ты посмотришь вниз, как с мачты корабля:
Под ногами... что-то плоское лежит,
И печально называется «Земля»...

И снегопад на белом свете, снегопад...
Просыпаются столетия в снегу...
Где дорога, а где мелкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу...

1966 год
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Всей семьей, конечно, не иначе,
Посреди недели занятой
Мы смотрели вместе передачу
Под таким названьем — «Артлото».
Все в ней дружно пели и плясали,
Словно час нагрянул торжества.
Были очень крупные детали,
Были очень лёгкие слова...

          Мы смотрели телевизор,
          А за окнами шёл снег...

А когда погасла наша рама,
Мы рванулись к стеклам: Боже мой! —
Начиналась осенью программа,
А закончилась уже зимой!
Все, конечно, хором загалдели:
Снег лежал, как пуховой платок.
Видно, мы чего-то проглядели,
Проглядев программу «Артлото».

          Мы смотрели телевизор,
          А за окнами шёл снег...

На фонарь шёл снег и на дорогу,
Был предельно чист он и суров,
Будто шло послание от Бога,
Передача с неземных миров.
Там велись великие беседы,
Подводя неведомый итог,
Там никто, пожалуй, и не ведал
О каком-то нашем «Артлото»...

Был бы здесь какой-нибудь провидец,
Он сказал бы: «Бросьте ерунду,
Первый снег нам предстоит увидеть,
Календарно — в будущем году»...
Только будет ли нам та удача?
Будет год ли, будет ли ясней?
Повторят ли снова передачу
Под таким названьем — «Первый снег»?...

          Мы смотрели телевизор,
          А за окнами шёл снег...

февраль 1973 года

МП3
[identity profile] lanrou-jevil.livejournal.com
Одинокий гитарист в придорожном ресторане.
Черной свечкой кипарис между звездами в окне.
Он играет и поет, сидя будто в черной раме,
Море Черное за ним при прожекторной луне.

Наш милейший рулевой на дороге нелюдимой,
Исстрадав без сигарет, сделал этот поворот.
Ах, удача, Боже мой, услыхать в стране родимой
Человеческую речь в изложенье нежных нот.

Ресторан полупустой. Две танцующие пары.
Два дружинника сидят, обеспечивая мир.
Одинокий гитарист с добрым Генделем на пару
Поднимает к небесам этот маленький трактир.

И витает, как дымок, христианская идея,
Что когда-то повезет, если вдруг не повезло.
Он играет и поет, все надеясь и надеясь,
Что когда-нибудь добро победит в борьбе со злом.

Ах, как трудно будет нам, если мы ему поверим:
С этим веком наш роман бессердечен и нечист,
Но спасает нас в ночи от позорного безверья
Колокольчик под дугой - одинокий гитарист.

18-19 января 1982 Ялта
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Последний день зимы нам выдан для сомненья:
Уж так ли хороша грядущая весна?
Уж так ли ни к чему теней переплетенья
На мартовских снегах писали письмена?

А что же до меня, не верю я — ни зною,
Ни вареву листвы, ни краскам дорогим:
Художница моя рисует белизною,
А чистый белый цвет — он чище всех других.

Последний день зимы, невысохший проселок...
Ведут зиму на казнь, на тёплый эшафот...
Не уподобься им, бессмысленно весёлым —
Будь тихим мудрецом, всё зная наперёд.

Останься сам собой, не путай труд и тщенье,
Бенгальские огни и солнца торжество.
Из общей суеты, из шумного теченья
Не сотвори себе кумира своего.

23 сентября 1974 года

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

                         В.Самойловичу

Спокойно, дружище, спокойно,
У нас ещё всё впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди —
Не путай конец и кончину:
Рассветы, как прежде, трубят.
Кручина твоя — не причина,
А только ступень для тебя.

По этим истёртым ступеням,
По горю, разлукам, слезам —
Идём, схоронив нетерпенье
В промытых ветрами глазах.
Виденья видали ночные
У паперти северных гор,
Качали мы звёзды лесные
На чёрных глазищах озер.

Спокойно, дружище, спокойно —
И пить нам, и весело петь!
Ещё в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть,
Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят...
Уже изготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.

1962 год
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется,
Из-за озерной выглянув воды.
И, кстати, та, вчерашняя, молочница —
Уже проснулась, полная беды...
Она была робка и молчалива,
Но, Ваша Честь, от вас не утаю:
Вы, несомненно, сделали счастливой —
Её саму и всю её семью.

Вставайте, граф! Уже друзья с мультуками
Коней седлают около крыльца,
Уж, горожане радостными звуками
Готовы в вас приветствовать отца.
Не хмурьте лоб! Коль было согрешение,
То будет время обо всём забыть —
Вставайте! Мир ждёт вашего решения:
Быть иль не быть, любить иль не любить.

И граф — встаёт, ладонью бьёт будильник,
Берёт гантели, смотрит на дома,
И безнадёжно лезет в холодильник,
А там — зима, пустынная зима...
Он выйдет в город, вспомнит вечер давешний:
Где был, что ел, кто доставал питьё...
У перекрестка встретит он товарища,
На остановке подождёт её.

Она придёт, и глянет мимоходом —
Что было ночью, будто трын-трава.
«Привет.» — «Привет.» — «Хорошая погода.» —
«Тебе в метро? А мне вот на трамвай.»...
И продают на перекрестках сливы,
И обтекает постовых народ...
Шагает — граф. Он хочет быть счастливым,
И он не хочет, чтоб наоборот.

Осень 1962 года
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

— Здравствуй, белый пароходик,
Увези меня отсюда
В край, куда ничто не ходит —
Ни машины, ни верблюды,
Где кончаются концерты,
Не снимаются картины,
Где играют с чистым сердцем
Синебокие дельфины...

— Здравствуй, мальчик на причале,
Здравствуй, мальчик поседевший.
Расскажи ты мне вначале —
Что там в мире надоевшем?
Я — один, по мне топочут
Ноги-ноги, грузы-грузы...
У спины моей хлопочут
Невесёлые медузы...

— Что там в мире?... Всё как было.
Только ветры стали злее,
Только солнце чуть остыло,
Только вымокли аллеи.
Я — один, по мне топочут
Ночи-ночи, муки-муки...
За спиной моей хлопочут
Ненадёжнейшие руки...

— Грустный мальчик, до свиданья,
Не возьму тебя с собою.
Где-то слышатся рыданья
Над нелепою судьбою.
Размножает громкий рупор
Расфальшивые романсы,
И выходит с шуткой глупой
Человек для конферанса...

— Пароходик, мой любимый,
Что же ты сказал такое?
Не плыви куда-то мимо! —
Я хочу в страну покоя.
— Глупый мальчик, я ведь тёртый,
Тёртый берегом и морем,
Я плыву — от порта к порту,
Я иду — от горя к горю.

1971 год
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

О, мой пресветлый отчий край!
О, голоса его и звоны...
В какую высь ни залетай,
Всё над тобой его иконы.
И происходит торжество —
В его лесах, в его колосьях,
Мне вечно слышится его
Многоголосье...

Какой покой в его лесах,
Как в них черны и влажны реки,
Какие храмы в небесах
Над ним возведены навеки!
И происходит торжество —
В его лесах, в его колосьях,
Мне вечно слышится его
Многоголосье...

Я — как скрещенье многих дней,
И слышу я в лугах росистых —
И голоса моих друзей,
И голоса небес российских.
И происходит торжество!
В его лесах, в его колосьях —
Мне вечно слышится его
Многоголосье!
Многоголосье.

август - 21 сентября 1978 года
Альплагерь «Узункол» - Москва
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Мы вышли из зоны циклона,
Из своры штормов и дождей.
У всех появилась законно
Одна из бессмертных идей:
Гранёных стаканов касанье —
Как славно, друзья, уцелеть!
Оставил циклон на прощанье
Лишь вмятину в правой скуле.

Он наши машины проверил,
И души, злодей, закружил,
И каждую нашу потерю
Из вороха лжи обнажил...
Порядок серьезно нарушив,
Сидим мы всю ночь напролёт!
Поскольку, спасти наши души —
Никто, кроме нас, не придёт.

И с нами в моряцкой одежде
Суровых мужчин посреди
Добрейшая дама — надежда,
Как все, со стаканом сидит.
Не вписана в роль судовую,
Паёк здесь имеет и кров,
Ведя свою жизнь трудовую
Среди, в основном, моряков.

Так с песнями мы отдыхаем,
Глаголу рассудка не вняв.
Заплачет четвёртый механик,
Надежду за талью обняв,
И вилку стальную калеча,
В любовь нас свою посвятит...
...и, чтоб описать эти речи,
Не можно и буквы найти.

Не скрою, и я, дорогая,
Не в меру был весел тогда,
Когда поживал, полагая,
Что ты — не такая беда,
Что — вольным плыву кочегаром,
Семь бед оставляя вдали!
Слегка задевая гитарой
За меридианы Земли.

Рассвет, на красивости падкий,
Встаёт перед днём трудовым.
Друзья мои, в полном порядке — 
Храпят по каютам своим.
Циклон удалился на сушу,
Оставив пейзаж на столе,
И спиртом промытые души,
И вмятину в правой скуле.

10 декабря 1980 года, Переделкино
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Листьев маленький остаток
Осень поздняя кружила.
Вот он, странный полустанок
Для воздушных пассажиров.
Слабый ветер ностальгии
На ресницах наших тает.
До свиданья, дорогие —
Улетаем, улетаем...

Мы в надежде и в тревоге
Ждём в дороге перемены,
Ожидая, что дороги
Заврачуют боль измены.
В голубой косынке неба
Белым крестиком мы таем...
От того, кто был и не был —
Улетаем, улетаем...

Нам бы встать да оглянуться,
Оглядеться б, но задаром
Мы всё крутимся, как блюдца
Неприкаянных радаров.
Ах, какая осень лисья!
Ах, какая синь густая!
Наши судьбы — словно листья! —
Улетаем, улетаем.

Ну так где ж он, чёрт крылатый
На крылатом крокодиле?...
Ах, какими мы, ребята,
Невезучими родились!
Может, снег на наши лица
Вдруг падёт да не растает...
Постараемся присниться...
Улетаем, улетаем.

20 декабря 1974 года
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

А функция заката такова:
Печаля нас, возвысить наши души,
Спокойствия природы не нарушив,
Переиначить мысли и слова.
И выяснить при тлеющей звезде,
Зажатой между солнцем и луною,
Что жизнь могла быть вобщем-то иною,
Да только вот не очень ясно — где...

Из треснувшей чернильницы небес
Прольется ночь и скроет мир во мраке,
И, как сказал философ Ю.Карякин,
Не разберёшь, где трасса, где объезд —
Всё для того, чтоб время потекло
В безбрежность неминуемой разлуки,
Чтоб на прощанье ласковые руки
Дарили нам дежурное тепло.

Но в том беда, что стоит сделать шаг
По первой из непройденных дорожек,
И во сто крат покажется дороже
Любой застрявший в памяти пустяк,
Чтоб ощутить в полночный этот час,
Как некие неведомые нити,
Сходящиеся в сумрачном зените,
Натянутся, удерживая нас.

Не будем же загадывать пока
Свои приобретенья и утраты,
А подождём явление заката —
Оно произойдёт наверняка,
Чтоб всякие умолкли голоса
И скрежеты, и топоты дневные,
И наступили хлопоты иные,
И — утренняя выпала роса.

1983-86 г.

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Вот уходит наше время,
Вот редеет наше племя.
Время кружится над всеми
Легкомысленно, как снег...
На ребячьей скачет ножке,
На игрушечном коне —
        По тропинке, по дорожке,
        По ромашкам, по лыжне.

И пока оно уходит,
Ничего не происходит.
Солнце за море заходит,
Оставляя нас луне.
Мы глядим за ним в окошко,
Видим белый след саней
        На тропинке, на дорожке,
        На ромашках, на лыжне.

Всё, что было, то и было,
И, представьте, было мило.
Всё, что память не забыла,
Повышается в цене.
Мы надеемся немножко,
Что вернётся всё к весне
        По тропинке, по дорожке,
        По растаявшей лыжне.

Мы-то тайно полагаем,
Что не в первый раз шагаем,
Что за этим чёрным гаем
Будто ждёт нас новый лес,
Что уйдём мы понарошку,
Сменим скрипку на кларнет
        И, играя на дорожке,
        Мы продолжим на лыжне...

2-9 февраля 1982 года
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

В голове моего математика
Вся вселенная встала вверх дном,
А у Новой Земли ходит Арктика,
Ходит Арктика ходуном.

Ходят белые льды, как дредноуты,
Бьются, будто бы богатыри.
Ах давно бы ты мне, ах давно бы ты
Написала б странички две-три...

Написала б ты мне про Голландию,
Где большие тюльпаны растут,
Написала б ты мне про Шотландию,
Где печальные песни поют.

Но никак не приходит послание,
И от этого грустно в груди —
Ни тебя, ни письма, ни Голландии —
Только этот очкарик нудит.

Понудит он и всё ухмыляется,
Блещет лысины розовый круг.
А под лысиной так получается,
Что Америке скоро — каюк.

А в Америке парни усталые
Всё хлопочут, чтоб мы померли.
Дайте землю, товарищи, старую!
Не хочу больше Новой Земли.

С математиком, серым, как олово,
Скоро бросим прощанья слезу —
Привезёт он в Москву свою голову,
Я ж другое совсем привезу...

1970 год
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

У всех, кто ввысь отправился когда-то,
У всех горевших в плазме кораблей,
Есть важный и последний из этапов —
Этап прикосновения к земле,
      Где с посохом синеющих дождей
      Пройдёт сентябрь по цинковой воде,
      Где клёны наметут свои листки
      На мокрую скамейку у реки...

Мы постепенно счастье познавали,
Исследуя среди ночных полей
С любимыми на тёплом сеновале —
Этап прикосновения к земле,
      Где с посохом синеющих дождей
      Пройдёт сентябрь по цинковой воде,
      Где клёны наметут свои листки
      На мокрую скамейку у реки.

То женщины казались нам наградой,
То подвиги нам виделись вдали,
И лишь с годами мы познали радость
В кругу обыкновеннейшей земли,
      Где с посохом синеющих дождей
      Пройдёт сентябрь по цинковой воде,
      Где клёны наметут свои листки
      На мокрую скамейку у реки.

Когда-нибудь, столь ветреный вначале,
Огонь — погаснет в пепельной золе...
Дай, Бог, тогда нам встретить без печали —
Этап прикосновения к земле...
      Где с посохом синеющих дождей
      Пройдёт сентябрь по цинковой воде,
      Где клёны наметут свои листки
      На мокрую скамейку у реки...

13-15 мая 1981 год
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Не греет любовь и не светит.
Сквозь времени круговорот,
Любовь не живёт на планете,
А тачку с планетой везёт.

В пути ни конца, ни начала —
Как будто бы замкнутый круг,
Но вроде любовь обещала
Не выпустить тачку из рук...

Ах где вы, помощники, где вы?
Одной трудно ношу везти...
Лишь Вера с Надеждой — две девы —
Любви помогают в пути.

И жду я всю ночь до рассвета,
Всю ночь не гашу я огня:
Уж раз ты везёшь всю планету —
Возьми заодно и меня!

29 сентября 1973 года

музыка: Сергея Никитина
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

В Аркашиной квартире живут чужие люди,
Ни Юли, ни Аркаши давно в тех стенах нет.
Там также не сижу я с картошечкой в мундире,
И вовсе не Аркашин горит на кухне свет.

Неужто эти годы прошли на самом деле?
Пока мы разбирались — кто тёща, кто свекровь...
Куда же мы глядели, покуда все галдели
И бойко рифмовали слова «любовь» и «кровь»?

В Аркашиной квартире бывали эти рифмы
Не в виде сочинений, а в виде высоты!
Там даже красовалась «неясным логарифмом»
Абстрактная картина для общей красоты.

Нам это всё досталось не в качестве наживы,
И был неповторимым наш грошевой уют.
Ах, славу Богу, братцы, что все мы вроде живы
И всё, что мы имели — уже не украдут...

Мы были так богаты чужой и общей болью!
Наивною моралью, желаньем петь да петь!
Всё это оплатили — любовью мы и кровью —
Не дай нам Бог, ребята, в дальнейшем обеднеть...

В Аркашиной квартире всё бродят наши тени,
На кухне — выпивают и курят у окна.
Абстрактная картина — судеб переплетенье,
И так несправедливо, что жизнь у нас одна.

Юрий Визбор
август 1979 год, Мурманск
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Ах, какая пропажа! — пропала зима...
Но, не гнаться ж за нею — на север?
Умирают снега, воды сходят с ума,
И апрель свои песни посеял...
Ну, а что до меня, это — мне не дано:
Не дари мне ни осень, ни лето

Подари мне... — февраль,
Три сосны под окном, и —
Закат, задуваемый ветром...
Полоса по лесам золотая легла,
Ветер в двери скребёт, как бродяга.
Я тихонечко сяду у края стола,
Никому — ни в надежду, ни в тягость.
Все глядят на тебя — я гляжу на окно,
Как вдали проплывают корветом:
Мой весёлый февраль!
Три сосны под окном, и —
Закат, задуваемый ветром...
Поклянусь хоть на Библии, хоть на кресте,
Что родился — не за пустяками:
То ль писать мне Христа на суровом холсте?
То ль волшебный разыскивать камень?
Дорогие мои, не виновно вино,
На огонь не наложено вето...
А виновен — февраль,
Три сосны под окном, и —
Закат, задуваемый ветром...
Ах, как мало я сделал на этой земле —
Не крещён, не учён, не натружен,
Не похож на грозу, не подобен скале,
Только детям да матери нужен.
Ну да, что же вы всё — про кино, про кино...
Жизнь не кончена! Песня не спета!...
Вот вам, братцы — февраль!
Три сосны под окном!
И — закат, задуваемый ветром...

Юрий Визбор
1972 год, наверняка не февраль...
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

В то лето шли дожди и плакала погода,
Над тем, что впереди — не виделось исхода,
И в стареньком плаще, среди людей, по лужам,
Как будто средь вещей — шагал я неуклюже.

         Не жалейте меня, не жалейте,
         Что теперь вспоминать: «Чья вина?»
         Вы вино по стаканам разлейте
         И скажите: «Привет, старина!».
         В кровь израненные именами,
         Выпьем, братцы, теперь без прикрас
         Мы — за женщин, оставленных нами,
         И за женщин, оставивших нас...


В то лето шли дожди и рушились надежды,
Что Бог нас наградит — за преданность и нежность,
Что спилим эту муть — гнилые ветви сада,
Что всё, когда-нибудь, устроится как надо...

         Не жалейте меня, не жалейте,
         Что теперь говорить: «Чья вина?»
         Вы вино по стаканам разлейте
         И скажите: «Привет, старина!».
         В кровь израненные именами,
         Выпьем, братцы, теперь без прикрас
         Мы за женщин, оставленных нами,
         И за женщин, оставивших нас.


В то лето — шли дожди, и было очень сыро,
В то лето впереди лишь — осень нам светила.
Но пряталась одна банальная мыслишка:
Грядущая весна  неначатая книжка!...

         Не жалейте меня, не жалейте,
         Что теперь говорить: «Чья вина?»
         Вы вино по стаканам разлейте
         И скажите: «Привет, старина!».
         В кровь израненные именами,
         Выпьем, братцы, теперь без прикрас
         Мы за женщин, оставленных нами,
         И за женщин, оставивших нас!

Юрий Визбор
15 июля 1976 года
Фанские горы, альплагерь «Варзоб»

слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

О, моя дорогая, моя несравненная леди,
Ледокол мой печален, и штурман мой смотрит на Юг,
И представьте себе, что звезда из созвездия Лебедь —
Непосредственно в медную форточку смотрит мою...
Непосредственно, в эту же форточку, ветер влетает,
Называвшийся в разных местах то «муссон», то «пассат»,
Он влетает и, с явной усмешкою, письма листает,
Не отправленные — потому что пропал адресат.

Где же, детка моя, я тебя проморгал и не понял?
Где, подружка моя, разошёлся с тобой на пути?
Где, гитарой бренча, прошагал мимо тихих симфоний,
Полагая, что эти концерты еще впереди?...
И беспечно я лил на баранину соус ткемали,
И картинки смотрел по утрам — на обоях чужих,
И меня принимали, которые не понимали,
И считали, что счастье является — качеством лжи.

Одиночество шлялось за мной и в волнистых витринах
Отражалось печальной фигурой в потёртом плаще.
За фигурой по мокрым асфальтам катились машины —
Абсолютно пустые! Без всяких шофёров! Вообще...
И в пустынных вагонах метро я — летел через годы,
И в безлюдных портах провожал и встречал сам себя,
И водили со мной хороводы одни непогоды,
И всё было на этой земле — без тебя, без тебя...

Кто-то рядом ходил и чего-то бубнил — я не слышал.
Телевизор мне тыкал красавиц в лицо — я ослеп.
И, надеясь на старого друга, и горы, да лыжи,
Я — пока пребываю на этой пустынной Земле...
О, моя дорогая, моя несравненная леди!
Ледокол мой буксует во льдах, выбиваясь из сил...
Золотая подружка моя из созвездия Лебедь! —
Не забудь...
Упади...
Обнадёжь...
Догадайся...
Спаси.

Юрий Визбор
1979 - 18 августа 1981 года, Туапсе
Песня, начатая в Восточно-Сибирском море и дописанная на Чёрном море
слушать МП3

Profile

ru_verses: (Default)
ru_verses

May 2016

S M T W T F S
1234567
8 91011 121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 10:33 am
Powered by Dreamwidth Studios