[identity profile] caffe-junot.livejournal.com
Бой барабана в переулках слышен.
Людской поток рассержен и бурлив.
Танцует пламя дымное над крышей,
Колпак фригийский набок заломив.

Беги на приступ, рваная пехота,
Июльскую приветствуя зарю,
Тараном бей в дубовые ворота.
Тащи аристократа к фонарю!

Пороховая копоть на одежде.
Над блеском ружей небо цвета "руж".
Спеши Версаль захватывать, но прежде
Бастилию постылую разрушь!

Круши её ломами и кирками,
Уничтожай мечты её творцов.
Унылый погребальный этот камень
Негоден для театров и дворцов.

И если восстановят вновь темницу
Из старых глыб разрушенной стены,
Уже им снова не соединиться,
Как были прежде соединены!

Александр Городницкий
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/
Давайте отложим вчерашние планы до нового марта —
Дожди, бездорожье и рыжее пламя в системе Декарта.
И в небе над бором срываются звёзды с привычного круга.
«В осеннюю пору любить уже поздно» — вздыхает подруга.

Забудем про бремя мальчишеской прыти, в леса эти канув.
Кончается время весёлых открытий и новых романов.
Поймёшь по-утру, поразмысливши мудро, что крыть уже нечем,
И даже когда начинается утро, то всё-таки вечер...

Храните от боли усталые нервы, не слушайте бредни
Об этой любови, что кажется первой, а стала последней.
Сырой и тревожной для леса и поля порой облетанья
Менять невозможно по собственной воле среду обитанья.

Но жизнь и такая мила и желанна, замечу я робко —
Пока привлекают пустая поляна и полная стопка,
Пока мы под сердцем любовь эту носим, всё ставя на карту,
И тихое скерцо пиликает осень в системе Декарта.

1997 год
МП3
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/
Бьёт волна — за ударом удар,
Чайки крик одинокий несётся...
Мы уходим проливом Сангар
За Страну Восходящего Солнца.
Всходит солнце — зелёный кружок,
Берег узкий на западе тает...
А у нас на Фонтанке снежок,
А у нас на Арбате светает...

За кормою кружится вода.
В эту воду, как в память, глядим мы.
И любимые мной города
Превращаются в город единый —
Тихий смех позабывшийся твой
Снова слышу, как слышал когда-то,
Белой ночью над тёмной Невой,
Тёмной ночью над белым Арбатом.

Бьёт волна — за ударом удар,
Чайки крик одинокий несётся.
Мы уходим проливом Сангар
За Страну Восходящего Солнца.
И в часы, когда ветер ночной
Нас уносит по волнам горбатым,
Всё мне снится мой город родной,
Где встречаются Невский с Арбатом.

1973 год
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Сентябрь сколачивает стаи,
И первый лист звенит у ног...
Извечна истина простая:
Свободен — значит, одинок.

Мечтая о свободе годы,
Не замечаем мы того,
Что нашей собственной свободы
Боимся более всего!

И на растерянные лица
(Куда нам жизни деть свои!)
Крылом спасительным ложится —
Власть государства, и семьи...

В углу, за снятою иконой,
Вся в паутине — пустота...
Свободен? Значит, вне закона!
Как эта истина проста...

Входная дверь гремит, как выстрел,
В моём пустеющем дому...
Так — жить нам вместе, словно листьям,
А падать вниз — по-одному...

Александр Городницкий

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Лежат поэты на холмах пустынных,
И непонятно, в чём же корень зла? —
Что в поединке уцелел Мартынов,
И что судьба Дантеса сберегла?

Что, сколько раз ни приходилось биться,
Как ни была рука его тверда,
Не смог поэт ни разу стать — убийцей,
И оставался — жертвою всегда?

Неясно, почему... — не потому ли,
Что был им непривычен пистолет?
Но бил со смехом Пушкин — пулю в пулю,
Туза навскидку пробивал корнет...

Причина здесь не в шансах перевеса —
Была вперёд предрешена беда:
Когда бы Пушкин застрелил Дантеса,
Как жить ему? и как писать — тогда?

1969 год

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

                         Л.Либединской

Позабудьте свои городские привычки
(В шуме улиц капель не слышна),
Отложите дела, и — скорей к электричке:
В Переделкино входит весна!
Там — зелёные воды в канавах проснулись,
Снег последний к оврагам приник,
На фанерных дощечках — названия улиц,
Как заглавия давние книг...

Здесь, тропинкой бредя, задеваешь щекою
Паутины беззвучную нить.
И лежит Пастернак под закатным покоем,
И весёлая церковь звонит...
А в безлюдных садах и на улицах мглистых,
Над дыханием влажной земли,
Молча жгут сторожа прошлогодние листья —
Миновавшей весны корабли.

И на даче пустой, где не хочешь, а пей-ка —
Непонятные горькие сны —
Заскрипит в темноте под ногами ступенька,
И Светлов подмигнёт со стены...
И поверить нельзя невозможности Бога
В ранний час, когда верба красна!
И на заячьих лапках, как в сердце тревога,
В Переделкино входит весна...

4 мая 1969 год
МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Снова рябь на воде, и сентябрь на дворе...
Я брожу в Новодевичьем монастыре,
Где невесты-берёзы, склоняясь ко рву,
Словно девичьи слёзы, роняют листву.
Здесь — все те, кто был признан в народе, лежат,
Здесь — меж смертью и жизнью проходит межа,
И кричит одинокая птица, кружа,
И влюблённых гоняют с могил сторожа.

У нарядных могил обихоженный вид.
Здесь и тот, кто убил, рядом с тем, кто убит.
Им легко в этом месте — ведь, и тот и другой,
Жизни отдали вместе идее одной.
Дым плывет, невесом. Тишина, тишина...
Осеняет их сон кружевная стена.
И металлом на мраморе — их имена,
Чтобы знала, кого потеряла, страна.

А в полях под Москвой, а в полях под Орлом,
Порыжевшей травой, через лес напролом,
Вдоль проложенных трасс на реке Колыме
Ходит ветер, пространство готовя к зиме.
Зарастают окопы колючим кустом.
Не поймёшь, кто закопан на месте пустом:
Без имен — их земля спеленала, темна,
И не знает, кого потеряла, страна...

Я люблю по холодной осенней поре
Побродить в Новодевичьем монастыре —
День приходит, лилов, и уходит назад,
Тусклый свет куполов повернув на закат...
Не хочу под плитой именною лежать! —
Мне б водою речной за стеною бежать,
Мне б песчинкою лечь в монастырь, что вместил
Территорию тех — безымянных — могил.

12 февраля 1970 года
«Дмитрий Менделеев», Северная Атлантика

слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Для чего тебе нужно в любовь настоящую верить?
Всё равно, на судах не узнаешь о ней ничего...
Для чего вспоминать про далёкий покинутый берег,
Если ты собираешься снова покинуть его?

Бесполезно борта эти суриком красить стараться —
Всё равно, в океане они проржавеют насквозь!
Бесполезно просить эту женщину — ждать, и дождаться,
Если с нею прожить суждено тебе всё-таки врозь.

Для чего тебе город, который увиден впервые,
Если мимо него в океане проходит твой путь?
Как назад и вперёд ни крутите часы судовые,
Уходящей минуты обратно — уже не вернуть.

Всё мы смотрим вперёд — нам назад посмотреть не пора ли,
Где горит за кормой над водою пустынной заря?
Ах, как мы легкомысленно в юности путь свой избрали,
Соблазнившись на ленточки эти и на якоря!...

Снова чайка кричит и кружится в багровом тумане,
Снова судно идёт, за собой не оставив следа,
А земля вечерами мелькает на киноэкране —
Нам уже наяву не увидеть её — никогда.

Для чего тебе нужно по свету скитаться без толка?
Океан одинаков повсюду — вода и вода.
Для чего тебе дом, где кораллы пылятся на полках,
Если ты всё равно не сумеешь вернуться туда?

1983 год
Южная Атлантика
слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Небеса ли виной, или местная власть —
От какой, непонятно, причины
Мы куда бы не шли — нам туда не попасть —
Ни при жизни, ни после кончины.

Для чего ты пришёл в этот мир, человек?
Если горек твой хлеб и недолог твой век,
Между дел ежедневных и тягот?
Бесконечна колючками крытая степь.
Пересечь её всю — никому не успеть:
Ни за день, ни за месяц, ни за год...
Горстку пыли оставят сухие поля
На подошвах, от странствий истёртых.
Отчего нас, скажите, родная земля —
Ни живых не приемлет, ни мёртвых?!
Ведь, земля остаётся всё той же землёй:
Станут звёзды, сгорев, на рассвете — золой,
Только дыма останется запах.
Неизменно составы идут на восток,
И верблюда качает горячий песок,
И вращается небо — на запад.
И куда мы свои ни направим шаги,
И о чём ни заводим беседу —
Всюду ворон над нами снижает круги
И лисица крадётся по следу.
Для чего ты пришёл в этот мир, человек?
Если горек твой хлеб и недолог твой век,
И дано тебе сделать — немного?
Что ты нажил своим непосильным трудом?
Ненадёжен твой мир и не прочен твой дом —
Всё дорога, дорога, дорога...
Всё — дорога, дорога, дорога.
Александр Городницкий
1981 год, Москва

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Лист последний на окне
С тонкой ветки сброшен.
Утро лётное вполне,
А в глазах туман.
Не дари, прощаясь, мне
Ни цветов, ни брошек —
Подари мне на прощанье
Тихий океан.

Там волна стирает камень,
Закипая в пене,
Там сырую соль комками
Смахивают с губ,
Там внизу под облаками
Шторм гудит осенний,
Там стоит над облаками
Остров Итуруп.

И когда зальёт вода
Круглое окошко
И покатится тайфун,
Тучи теребя,
Я ревущий океан
Полюблю немножко
И немножко научусь
Понимать тебя.

Будет осень зажигать
Медленное пламя
На крутом и на горячем
Краешке земли.
Ах, зачем боимся мы
Так своих желаний —
От штормов за остров прячась,
Словно корабли?

Не спеши переживать,
Милый мой, хороший,
Что вина не наливать
Нам в один стакан —
Не дари, прощаясь, мне
Ни цветов, ни брошек,
Подари мне на прощанье —
Тихий океан.

Александр Городницкий
1976 год, на борту парохода «Дмитрий Менделеев», Тихий океан

слушать МП3

[identity profile] nelka35.livejournal.com
Неторопливо истина простая
В реке времён нащупывает брод:
Родство по крови образует стаю,
Родство по слову - создаёт народ.

Не для того ли смертных поражая
Непостижимой мудростью своей,
Бог Моисею передал скрижали,
Людей отъединяя от зверей?

А стае не нужны законы Бога,--
Она живёт заветам вопреки.
Здесь ценятся в сознании убогом
Лишь цепкий нюх да острые клыки.

Своим происхождением, не скрою,
Горжусь и я, родителей любя,
Но если слово разойдётся с кровью,
Я слово выбираю для себя.

И не отыщешь выхода иного,
Как самому себе ни прекословь,--
Родство по слову порождает слово,
Родство по крови - порождает кровь.

Александр Городницкий, 1999
[identity profile] nelka35.livejournal.com
Бог не имеет облика земного
И не имел в иные времена.
Он лишь вначале воплотился в слово
(Неясно только -- он или она.)

Бог не имеет имени, и в этом
Секрет любви к столь разным именам.
Вавилонянам, иудеям, хеттам
Казался он доступнее, чем нам.

Невидимо присутствуя за кадром
Энергией лучистой световой,
Он может солнцем сделаться закатным,
И человеком с волчьей головой.

То старец в размышлении глубоком
Полусекретный сообщит приказ,
То треугольным воспалённым оком
Засветится нерукотворный Спас.

Среди песков и в синем царстве снега
Ему модели точной не найти,--
Он свет и тьма, он альфа и омега,
А мы -- лишь часть великого пути.

Александр Городницкий, 1996
[identity profile] nelka35.livejournal.com
Мне непонятен современный стих.
Пусть молодые судят молодых,
Я никого из них судить не вправе,
Причастных к обольстительной отраве
Писательства, поскольку ни они,
Ни я неинтересны для потомков.
Поэзия - наркотику сродни:
Чем дольше кайф, тем яростнее ломка.
Когда уходит солнце на закат,
Ежеминутно удлиняя тени,
Чужого не освою языка,
Чужих не оценю изобретений.
Бери перо смелее, ученик,
Смертельного не убоявшись яда,
Чтобы счастливым сделаться на миг
Или на сутки,-- большего не надо.
Не в результате дело - сам процесс
Сближает ощущением полета
И ястреба под золотом небес,
И ржавый лист, слетающий в болото.

Александр Городницкий, 1996
[identity profile] nelka35.livejournal.com
Снова слово старинное "давеча"
Мне на память приходит непрошено.
Говорят: "Возвращение Галича",
Будто можно вернуться из прошлого.
Эти песни, когда-то запретные,--
Ни анафемы нынче, ни сбыта им,
В те поры политически вредные,
А теперь невозвратно забытые!
Рассчитали неплохо опричники,
Убеждённые ленинцы-сталинцы:
Кто оторван от дома привычного,
Навсегда без него и останется.
Слышен звон опустевшего стремени
Над сегодняшним полным изданием.
Кто отторгнут от места и времени,
Тот обратно придёт с опозданием.
Над крестами кружение галочье.
Я смотрю в магазине "Мелодия"
На портреты печальные Галича,
На лихие портреты Володины.
Там пылится, не зная вращения,
Их пластинок безмолвная груда...
Никому не дано возвращения,
Никому, никуда, ниоткуда.

Александр Городницкий, 1992
[identity profile] nelka35.livejournal.com
Когда мы уйдем от комнат,
От солнцем нагретых листьев,
О нас не доверьте помнить
Женщинам нашим близким.

Пусть нас не считают своими,
Печальных не ждут годовщин,--
Пускай сохранит наше имя
Надёжная память мужчин.

Когда упадём мы навзничь,
Когда не откроем глаз,
Пускай они будут праздничны
И выпьют они за нас.

Пусть женщин не будет с ними,
От разных на то причин,--
Пускай сохранит наше имя
Тяжёлая память мужчин.

А женщины, что там женщины,--
Вопрос до предела прост:
До гроба любовь обещана,
А дальше -- какой с них спрос?

Прижмутся губами ночными
К чужому рисунку морщин...
Пускай сохранит наше имя
Упрямая память мужчин.

Пусть наши сердца хранит она
И песни поёт спьяна,
Болотом и ветром испытана
И спиртом обожжена.

Александр Городницкий, 1960
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Тучи светлый листок у луны на мерцающем диске...
Вдоль по лунной дорожке неспешно кораблик плывёт.
Мы плывём на восток голубым океаном Индийским,
Вдоль тропических, бархатных, благословенных широт.
      Пусть, напомнив про дом, догоняют меня телеграммы,
      Пусть за дальним столом — обо мне вспоминают друзья,
      Если в доме моём разыграются новые драмы,
      В этих драмах, наверно, не буду участвовать — я.

Луч локатора, сонный, кружится на тёмном экране...
От тебя — в стороне, и от собственной жизни вдали.
Я плыву, невесомый, в Индийском ночном океане,
Навсегда оторвавшись от скованной стужей земли.
      Завтра в сумраке алом поднимется солнце на «осте»,
      До тебя донося обо мне запоздалую весть.
      Здесь жемчужин — навалом, как в «песне Индийского Гостя»,
      И алмазов в пещерах, конечно же, тоже не счесть!

Пусть в последний мой час не гремит надо мной канонада,
Пусть потом новосёлы — моё обживают жильё,
Я живу — только раз, мне бессмертия — даром не надо!
Потому что бессмертие — то же, что небытиё...
      Жаль, подруга моя, что тебе я не сделался близким.
      Слёз напрасно не трать, позабудешь меня без труда!
      Ты представь, будто я Голубым Океаном Индийским
      Уплываю опять — в никуда, 
                                          в никуда, 
                                                в никуда.
Александр Городницкий
1984 год, Индийский океан
[identity profile] fupm.livejournal.com
В безвременье ночном покой души глубок -
Ни мыслей о судьбе, ни тени сновиденья.
Быть может, небеса на темный этот срок
Берут ее к себе, как в камеру храненья.

Когда же новый день затеплится в окне
И зяблик за стеклом усядется на ветку,
Ее вернут опять при пробужденье мне,
Почистив и помыв, - не перепутать метку!

Душа опять с тобой, и завтрак на столе,
А прожитая ночь - ее совсем не жаль нам.
Мороз нарисовал узоры на стекле.
Безветрие, и дым восходит вертикально.

Но горько понимать, что ты летишь, как дым,
Что весь окрестный мир - подобие картинки
И все, что ты считал с рождения своим,
Лишь взято напрокат, как лыжные ботинки.

Что сам ты - неживой - кассетник без кассет,
И грош цена твоей привязанности к дому.
Что ошибутся там, устав за много лет,
И жизнь твою возьмут, и отдадут другому




PS
Я когда-то пытался найти песню, думал, что у Городницкого есть музыка. Оказалось, что просто стихи...
[identity profile] v-grina.livejournal.com
* * *
Сентябрь сколачивает стаи,
и первый лист звенит у ног.
Известна истина простая:
свободен — значит, одинок.

Мечтая о свободе годы,
не замечаем мы того,
что нашей собственной свободы
боимся более всего.

И на растерянные лица
(куда нам жизни деть свои?)
крылом спасительным ложится
власть государства и семьи.

В углу за снятою иконой,
вся в паутине, пустота.
Свободен — значит, вне закона, -
как эта истина проста!

Входная дверь гремит как выстрел
в моем пустеющем дому.
Так жить нам вместе, словно листьям,
а падать вниз по одному.

1970 (c)
[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Сильный и бессильный, винный и безвинный,
Словно в кинофильме «Восемь с половиной» —
Забываю вещи, забываю даты —
Вспоминаю женщин, что любил когда-то...

Вспоминаю нежность их объятий сонных —
В городах заснеженных, в горницах тесовых...
В тёплую Японию улетали стаи,
Помню — всё, не помню — почему расстались.

Вспоминаю зримо — декораций тени,
Бледную от грима девочку на сцене,
Балаган запойный песенных ристалищ...
Помню — всё, не помню — почему расстались.

И обои комнат, где под воскресенье
И с самим собою находил спасенье...
Засыпали поздно, поздно просыпались —
Помню всё, не помню — почему расстались.

Странно, очень странно, мы с любимой жили:
Как чужие страны — комнаты чужие,
Обстановку комнат помню — до деталей,
Помню — всё! Не помню, почему расстались.

Мир устроен просто: счастье — до утра лишь...
Ты меня в дорогу снова собираешь,
Не печалься, полно! Видишь — снег растаял...
Всё равно не вспомню — почему расстались!

Сильный и бессильный, винный и безвинный,
Словно в кинофильме «Восемь с половиной» —
Забываю вещи, забываю даты,
Забываю — женщин,
                       что любил когда-то...

Александр Городницкий
17 августа 1972 года, остров Вайгач

слушать МП3

[identity profile] http://users.livejournal.com/_const/

Над Английским каналом огни,
Над Английским каналом туманы...
Ах, зачем до тебя всё считаю я дни! —
Наши встречи редки и обманны.

Снова чайка кружится, трубя,
Над негромкой вечерней волною.
Ах, зачем, ах, зачем так люблю я тебя,
Когда нет тебя рядом со мною?

Цвет на серый меняет вода,
И становятся звёзды на место...
Ах, зачем ты судьбой одинокой горда —
Не жена, не вдова, не невеста?

Над Английским каналом огни,
Над Английским каналом туманы...
Ах, зачем мы с тобой в этом мире одни,
Ах, зачем мы с тобой постоянны?

Александр Городницкий
июнь 1962 года, «Крузенштерн», пролив Ла-Манш

слушать МП3

Profile

ru_verses: (Default)
ru_verses

May 2016

S M T W T F S
1234567
8 91011 121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios