[identity profile] without-names.livejournal.com
как бы Богу сказать спасибо
(в смысле - выразить благодарность)
за вот это, невыносимое,
но вынашиваемое; за данность
ощущать пулевые и ножевые
то где-то паху, то в области сердца,
когда мы мёртвые, но живые
лежим рядышком, понимая соседство
как пуповину. кормить другдруга
другдругом - Бог, спасибо тебе за это.

и я держу тебя за руку. и эту руку
знаю так, как слепой знает брайлевы пируэты.
наизусть.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
мы обе вышли на поле брани
без шума с улыбками через зубы.
еще секунда… уже убрали
задвижки… секунда еще… безумно
смеюсь. слышу собственный смех. и это
звучит, как гонг. приступаем к бою.
меня подкосит моя диета –
вода с табаком - или Бог с тобою?
ты бьешь удачно, ты бьешь как надо -
рапира входит, как ножик в масло,
в меня. красных капелек канонада
запачкать может и плащ, и маску,
но это не страшно совсем. красиво
до спазма – что может быть лучше боли?
ты пальцем тихо меня спросила.
не слышу. диета + Бог с тобою
себя рекомендуют лучше,
чем я фантазировала намедни.
сквозь толщу туч одинокий лучик
мне гладит веки, похож на медный
пятак. ты не бойся, я не погибну,
такие твари не гибнут быстро.
я медленно встану под звуки гимна,
звучащего в честь тебя, и на выстрел
приближусь. ты в бешенстве и горячке
взведешь курочек, не целясь толком,
пальнешь. медный лучик мне станет ярче
на долю секунды всего. и только
какая-то девочка на галерке
начнет аплодировать очень мило.
мне тело покажется слишком легким
в тот вечер, когда ты меня убила…

?? / ?? / ????
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
я могла бы всю ночь заниматься с тобой любовью,
раскрывая тонкие вены свои для тебя, как объятья.
или шрамом височным смерти считать в обойме,
удивляя тебя этой тягой к металлу. опять я

забираюсь в фантазиях выше. шептать «изыйди!»
нынче самое время - спроси у трепещущих бедер,
по которым рисуют руны мой теплый змеиный язык и
- на градус прохладнее - губы. этой дикой животной йоги

постигая гибкую азбуку, незаметно взрослею,
складка рта становится тонкой и ироничной…
я могла бы всю ночь заниматься любовью с нею,
раскрывая тонкие вены свои для нее, как птичьи

крылышки, изначально сомкнутые в ладони.
или шрамом височным поцелуи считать, покуда
мой хромающий ангел идет по воде и тонет.
я могла бы всю ночь отдаваться себе, под утро

ощутив безысходность. тела вспотевший лоскут
слишком тесен для страхов и слишком тяжел для выгод.
на запястья капаю мускус - стремленье к лоску
лишний раз выдает мое желание выбыть.

я могла бы. я с детства в себе тренирую это –
оригами из ласк и мозаику из укусов.
притягательность данного, черт бы драл, пируэта
для меня - будто опиум. мягкие вены густо
и легко, как ручей, будут нежить тебя, лелеять
все капризы твои, все шалости, все обиды.

снег сегодня, ты знаешь, мне кажется, чуть белее,
чем в тот солнечный вечер, когда ты меня

до 2002 г (c) яшка казанова
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
.
(в качестве поздравления)*
.
ну что же ты медлишь? бери – пали!
я буду мишенью охотно, поверь мне.
прицелься спокойно, по крику «пли»
нажми на курок равно хлопни дверью

мне нынче понятны обычаи стран,
где воют гиены, где собственным ядом
отравлены змеи, где бродит страх
с отчаяньем под руку, где наяды

не смотрят в глаза, но почти насквозь
тебя рассмотреть умудряются. четко
я вижу стену – то место, где гвоздь
жил раньше, а нынче осталось что-то

похожее на след от пули. пли!
мне нравится думать о том, что выстрел
придется в крылышко. левое ли?
не знаю. но после готова выслать

с небес тебе ангельский талисман.
ты думаешь, вряд ли взлечу настолько?
посмотрим. так в крайних строках письма
стоит постскриптум равно «постой – ка!»

постой после выстрела. нам спешить
наверное некуда. характерно:
почти невесомые этажи
для ног, избавившихся от тела.

я очень хочу, чтобы ты жила
дышала, любила, смеялась, пела.

почти невесомая тишина
для тела, избавившегося от тела.

(c) Казанова Яшка

*Ceterum censeo praefationem non esse scribendam
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
вплавляю свою тишину в разговор.
женское - в женское: не по-библейски.
люблю. не тебя. не себя. никого.
никто задохнулся от ласковой лести,
которая льет из моей тишины,
такой неподатливой бабским болтушкам.
люблю. не тебя. ласты выброшены
на берег. и маска. и трубка. мне душно
от этого тихого небытия.
от жизни внутри. ты смеешься. и ало
твой рот колосится. и небо - ты. я
молчу, уцепившись за плоть одеяла,
за плотный угольник, за плюшевый край,
мне больно молчать безъязыкой улиткой.
любовная крошка, как уголь - икра.
любовная крошка по баночным литрам
рассована.

2001/11/14

~
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
даже если ругаюсь матом,
мой язык желанней нектара.
полагаю - сошла с ума ты,
раз считаешь, что мы - не пара.


у меня костенеют скулы
от желания злых пощечин:
ты томишься, а я рискую,
может смертью, может - еще чем.

чем-то, выношенным под левой
не молочной, но тоже горькой.
я другими переболела,
я блаженно пьяна тобою.

оставайся со мной надолго
и люби меня, будто бога.
рот надкушен почти надорван -
я блаженно пьяна тобою.

2001 / 08 / 20
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
в замке старинном, в зале музейном
тайком от родных и друзей
мудрёное зелье варила зельма,
прекраснейшая из зельм.

печаль сменяла приливы веселья,
огонь то кусал, то гас.
единым телом кипели в зелье
растения разных каст:

гибискус-развратник, кумин-обжора,
роза-подруга любовных ожогов,
боссвелия-страсть молодых хористов,
сноб-бергамот, кокетка-корица,
сладкая, словно нимфетка, липа,
стерва-жимолость, эвкалипта-
целителя листья, звёзды бадьяна,
багульник-убийца, любимец пьяных
от подвигов лавр, кардамон, гвоздика,
волчьих ягод и вишни дикой
хитросплетенья, душистый перец,
ромашка, друг дездемоны-вереск
и обольстительницы-пачули.
их плотный бархатный запах почуяв,
десятки цветов и трав
смиряют свой вздорный нрав!

суровые камни большого зала
долгих пятнадцать дней
бесстыдная самка костра лобзала -
трещали сердца камней.

не всякий выдержал пытку жаром,
скрошился в жгучий песок,
ведь поцелуи острей кинжала,
желанней, чем хлеб и сон!

котлу половником помогая,
за двери выставив слуг,
зельма шальная, босая, нагая
заклятья шептала вслух.

в каждом слове то струны звенели,
то гулко рыдал орган.
горячие камни от звуков зверели
и выли, смуглым ногам

послушные, словно рабы. а зельма,
плясала на рёбрах их
свой бешеный танец, танец весенний,
созданный для двоих.

варева запах курился в жилах,
дурманя пуще вина,
над замком стая ворон кружила
с рассвета и до темна,

тем ароматом влекома. стоит
однажды вдохнуть его -
разумом овладеет густое
древнее колдовство:

каждый забудет, кому он нужен,
куда и откуда шел...
зельме прекрасной подарит душу,
станет ее пажом,

верным, как пёс, как волчица - смелым,
быстрым, как ягуар!
хриплым, безжалостно-нежным смехом
сдобрила зельма отвар,

в сотни жёлтых пузатых бутылок
слуги разлили его
и поутру отвезли на рынок
свежайшее волшебство.

торговцы из тысячи стран купили
этот янтарный яд,
но до своих берегов не доплыли,
пятнадцать недель подряд

от гранёных стаканов с зельминым зельем
не отрывая лиц.
не дождались их родные земли,
сирены не дозвались.

купцов заарканил коварный запах -
никто не увидел, что
пара бутылок упала за борт...
и начиная шторм,

от предвкушения обезумев,
вода, как диковиный плод,
схватила бутылки, стиснула зубы,
дробя стекляную плоть!

варево струйками из осколков,
как кровь из прокушенных шей,
лилось.... никто не знает - сколько
теперь у зельмы пажей,

но всякий, кому хоть раз случалось
коснуться ступнями волн,
услышать крики голодных чаек
над морем, поймать его

солёный парфюм ноздрями, знает,
отныне и навсегда
одно лишь желанье его терзает -
еще вернуться сюда,

забраться на скользкий обломок рифа,
ни пить, ни дышать не сметь
и в звуке прибоя услышать хриплый
безжалостно-нежный смех.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
я болею. так дети болеют ветрянкой.
мажу точки на теле слюной – от зеленки
остаются следы в протабаченных легких
бродят хрипы. разрезать бы душу на тряпки,
на кусочки сатина ли ситца – неважно,
на флажки или ленточки – разницы мало.
темно серого утра застывшая манка
в окно мрачно грозит. повторенная дважды
в сутки молния кажется признаком-знаком
внедорожным вневременным внепостоянным.
я осталась в тебе ощущением яда,
инфантильным невротиком, бешеной самкой,
колесом без руля и простудой надгубной.
я осталась занозой, которую вынуть –
пустяковое дело. мужчина, как вывод,
появился. надеюсь он будет не грубым,
не железным, не псевдовлюбленным и даже
не больным. я надеюсь, он будет надежным.
темно серого утра простуженный дождик
вкупе с молнией, в сутки явившейся дважды,
мне внушают, что ревность как часть режиссуры
непременно нужна, что от спазмов не скрыться…

я болею. так дети болеют простудой,
вытирая салфетками вспухшие лица.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
поверь, почувствуй - мне тоже больно
все это - не блажь от избытка быта
так крошится красненькое живое;
так лошади лупят в траву копытом,
когда получается иноходцем,
не так как все, не пугаясь плетки;
так хочется (может быть) уколоться,
сравняться с небом - укрылся лёг и
летишь себе на седьмое. ниже
вороны, голуби, даже чайки
поют причудливо. и они же -
гудками в трубке. не отвечая,
не слыша звонка, ты меня дожала
до точки крови на безымянном.
больнее страха лишь чувство жара
под кожей.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
этот раунд за тобой.
мы совсем договорились:
я тебя не беспокою.
грею пальчики о примус,
поглощаю натощак
осень (двадцать с лишним шотов).
похудела-обнищала -
говорят тебе? ну что ты!
не волнуйся; я вполне,
я красива, как бывает
перед выходом. по небу
проезжая на трамвае,
помашу тебе рукой
без перчатки незаметно.
я тебя не беспокою,
сантиметр за сантиметром
отползая.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
копится нежность к тебе копится
колется нежность к тебе колется
под сердцем свила гнездо
отзывается на каждый вздох
ночью горлом идет-капает
очевидностью доканывает
гладит все подкожные родинки
все нервишки мои неровные
вырастает комочком маковым
на кулак меня наматывает
проливается истерикой
и режет до крови и жестко стелет
и просится к тебе в руки брызнуть
и как твои увлечения то галопом то рысью
и без знаков препинания
и лекарственно понимание
она не я она не я она не я она не я
и ты для нее что-то другое особое
нежность моя как спортсмен собрана
как бравый военный собрана
как пупырышки на коленях содрана
до мяса содрана до самого мяса
и умеет обнимать тебя и умеет с тобой смеяться
и умеет видеть тебя глубже глаз
и помнит каждую метку и помнит как обожглась
и ззззззззззззззз под кожей как яд
вот такая она вот такая я
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
хочу стать крупицей всех любовников мира.
пахнуть то мускусом, то молоком, то миррой
задыхаться, хрипеть, стиснув зубы, стонать, метаться
по постелям, подстилкам, набитым трухой матрасам.
хочу стать нежнейшей чешуйкой кожи, частицей
всех любовников мира. десятки раз воплотиться:
в поцелуи до боли; в ароматные капли пота;
в схватки бешеной ревности, когда довольно любого
взгляда вниз для бессонницы, полной сигарного пепла;
в ожерелье кровоподтеков, губами оставленных; в пекло
рук, не знающих удержу, от предплечий и до ладоней
воспаленных желаньем; в тоску, чей точёный сосуд бездонней
с каждой встречей; в пощечину; в брошенную перчатку;
в незаметные посторонним прозрачные отпечатки
тонких пальцев на потемневших клавишах пианино;
в сон полуденный послелюбовный, текущий мимо
часовых и минутных; в опиум будуаров;
в декольте из шелка, бархата и муара;
в тёплый воск свечи, которая не погасла…
хочу быть каждым и каждой в момент оргазма,
на себе замыкая звериный экстаз планеты.

и прошу, чтобы ты со мной ощутила это.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
я хочу с тобой близости, нежной, как снег
только выпавший, или как дождь над парижем,
или небо. оно опускается ниже,
если спать вперемешку и видеть во сне
город детства в оранжевых каплях слюды,
в янтаре полнолуния, в мареве лета,
в двух косичках упрямых, в штанах из вельвета,
на коленках протертых. пылинки-следы
пребывания нас в данном времени лишь
обнаружит для тех, кто появится после,
неразрывную, тоненькой линией, подпись,
словно строчку на карте по буквам "п а р и ж;
подчеркнут обреченность тебя на меня
и обратно, взаимностью нас обжигая
до изнанки, она невозможно живая,
и ее невозможно же нам поменять
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
мой лоб в икре серебрянных испарин.
пижаме горячо от ожиданий.
я, обессилев, вытеку из спальни,
и, лабиринт паркета обжигая,

к тебе, мое нежнейшее растенье,
подранок пубертатных перестрелок,
вкрадусь, замазывая след от тела тенью,
от тела отслоившейся. быстрее,

чем вьется эта тень, чем струнка лопнет,
на скрипочке во сне твоем миндальном,
я выскользну из тонкой кожи хлопка,
от предвкушенья раскаленной. далее

под паранджу сатиновых простынок,
под ободок твоей ночной сорочки
ужом ползу. движеньями простыми
тебя до капли узнаю. на ощупь

смотрю твой сон. и знаю, что погубит
меня внезапность пробужденья. невод
затянется - мальчишка гумберт гумберт
блестящим дулом успокоит нервы,
по белоснежной стенке грубой кельи
разбрызгав восемнадцать алых маков.

" - горячий кофе. так, как Вы хотели.
- а девочке, пожалуйста, томатный сок..."
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
бах! выстреливаю в живот себе, как мальчонка,
впервые в жизни увидевший голую женскую спину.
какая там ревность, милая, ну о чем ты?
подобный сок для всякого свежего спила
так свойственен, что, пожалуй, без кровопусканий
обойдусь в этот раз. надо же и взрослеть когда-то (?)
осень ложится оранжевыми брусками
на тротуары москвы, на дома, номера телефонов и даты
встреч, покрывая собой, как дворовую суку кроет
ирландский сеттер с кирпичным отливом шерсти,
каждую крапинку города. ты жалишь меня. но кроме
любви к тебе, милая, я не чувствую ничегошеньки. шесть и
ты убегаешь с работы, ты торопишься на свиданье,
ты влюблена, ты меня запиваешь с жадностью,
ты вычеркиваешь каждую строчку, заметая
другими следами вмятины моих каблуков у порога. лети, пожалуйста...
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
прозрачное небо. с прожилками облаков.
красивая осень - в вены бы закатала
десяток порций. мой диагноз таков:
"тело совсем себя не оправдывает как тара
души". собери меня в горсточку, милая. я уже
всерьез боюсь, что демонов станет больше;
что тело мое, в котором тесно душе,
не будет мне необходимо, родная; любовь же
как двигатель внутренних органов (здесь читать
"как двигатель внутреннего сгорания") ударит
сначала по сонной, затем рванет по щекам,
на память след от себя оставляя таре.

ты не считаешь стихи мои за детей,
зачатых тобой, но упрямы эти бастарды,
свободные от окончаний (читать - от тел),
упрямы, нахальны, копытами бьют на старте,
уздечку в клочья, сëдла - ко всем чертям!
ты в них не веришь. они для тебя бескровны.
а если плюнуть и, голову очертя,
себя на капли разворошить, на микроны?

и взмыть в прозрачное с жилами облаков,
тончайших до одури, небо, и плыть, как парус,
и пить дождевое пьяное молоко,
порой на землю нежностью проливаясь.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
не просить, не делать голос острей,
не стремиться стать ее кокаином,
не бояться, не плакать, не думать "с ней",
не просить еще раз, еще. наивно
полагая, что это спасет потом,
что зачтется, что выдержу, как железка,
что из зеркала девочка с темным ртом
на меня не посмотрит, что вены резко
не заскачут, запястья в тире дробя,
что любовь без ревности допустима,
что не будет: нервного "жду тебя",
сигарет на кухне, травы в гостиной,
спирта в тех, что четыре строки назад
бороздили пространство безумным пульсом.
не просить, не лить серебро в глаза,
не просить, не просить, не просить проснуться,
когда страшно спать. не тревожить лоб,
не ловить в дыхании предисловье,
не просить, не делать голос иглой,
не просить остаться. и слой за слоем
все накладывать "не", будто бинт, дрожа
над собой как попыткой напялить панцирь;
не просить, не капать голос с ножа,
не просить, не просить еще. не бояться
наконец!
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
мой быт вполне смешно организован,
в нем нет ориентира на уют.
сегодня я живу у робинзона -
я робинзону пятницы кую,
все чаще, правда, по средам, но это
издержки лишней близости. дрожит
двухкамерная тесная планета,
кружась над бронной пропастью. во ржи,
где холден колфилд ловит ребятишек,
где фиби крутит "крошку шерли бинз"
мы будем петь. пронзительнее, тише,
нежнее, обреченнее, на бис
срываясь реже. "я ничуть не лучше,
чем тысячи, кто краше раз во сто..."
но - подоконник смело дождик лущит,
окошком глядя точно на восток;
оранжевых насестов благодушье
обломовское принимает нас,
и мне плевать, что я ничуть не лучше,
чем сотни тех, кто краше в тыщу раз.
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
я играю с болью в прятки.
я закутываю в тряпки
свой отрубленный мизинец.
покупаю в магазине
что-то крепкое до рвоты –
тьфу ты ну ты ну ты но ты…
ноты плещутся в бокале,
ноты цепкими руками
гладят днище корабля:
скажешь «пли!» – ответит ля.
замирает фортепьяно
под ладонями репьями
бледнолицего гарсона
полупьяно-полусонно.
обожги меня аккордом,
накорми меня поп-корном,
будь мне нянькой, мамкой, будь
ты моей хоть кем-нибудь.
дотащив себя до кромки,
я пойду на курсы кройки
и, наверное, шитья.
«в слове мы сто тысяч я» –
мне пора бы научиться
быть не кошкой, а волчицей,
по ночам пугать луну
и любить всегда одну.
бродский нежен, бродский нужен,
бродский, топая по лужам,
бросил мне сквозь теплый дым –
«не стреляйся, погоди,
выпей чаю или виски,
развивая свой английский
в милом баре на петровке.
протопчи четыре тропки
к тем, кто сможет завязать
жгут ли, бинт ли (?), зализать,
если нужно, рану, или
разорвав автомобилем
полотно упругой трассы,
повезти тебя купаться.
даже если будет Стикс,
ты сумеешь дорасти
до бесстрашия пловца.
абрис твоего лица
обрисован будет четче,
правильней. малыш, еще чем
я могу тебе помочь?
не печалься, будет ночь.»

опусти мне веки ниже.
опусти мне веки, ну же.
прочитай красивых книжек
тысячи. вино и ужин
приготовь, снабдив молитвой
из моих тяжелых литер
все его пятнадцать блюд:
«… … … …»
[identity profile] much-assembly.livejournal.com
я не могу тебя вырезать. как
ты вырезаешь меня? пугаюсь.
с самого кончика языка
падает капелька голубая.
или же – сизая. никотин
пишет по бронхам чудные хокку.
за каждым выкриком «уходи»
стоит «забери меня! как находку
случайную, спрячь, положи в карман
лучше нагрудный, чтоб слышать ярче
сердце». я – пьяный корабль. корма
заплевана. боцман, сыгравший в ящик,
гладит мне шею, жалея о
том, что до берега не дотонем.
я бы могла понимать его –
обнять его голову, по ладоням
нежность пустить, погружая в сон,
в самообман, самообморок, само-
убийство, но глядя в его лицо,
чувствую, что, вероятно, сам он
даже не знает, куда гребем.

Profile

ru_verses: (Default)
ru_verses

May 2016

S M T W T F S
1234567
8 91011 121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios