[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Золотой колокольчик.
Пагода схожа с драконом.
Динь-дон, динь-дон
над рисовым полем.
Первозданный источник,
источник истин.
А вдалеке
розовоперая цапля
и вулкан весь в морщинах.
[identity profile] caffe-junot.livejournal.com
В далях немой белизны -
снег, тубероза и соль -
он растерял свои сны.

Путь голубиным пером
выстелен там, где одна
бродит его белизна.

Мучим мечтою, незряч,
слушает, окаменев,
внутренней дрожи напев.

Тихая ширь белизны.
Там, где прошли его сны,
раны лучится побег.

Тихая ширь белизны.
Соль, тубероза и снег.

(Из цикла "Три портрета с тенями". Перевод М.Самаева)
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
...И в полночь на край долины
увел я жену чужую,
а думал - она невинна.

То было ночью Сант-Яго -
и, словно сговору рады,
в округе огни погасли
и замерцали цикады.
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
А юбки, шурша крахмалом,
в ушах у меня дрожали,
как шелковая завеса,
раскромсанная ножами.
Врастая в безлунный сумрак,
ворчали деревья глухо,
и дальним собачьим лаем
за нами гналась округа.

За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
ее смоляные косы.
Я сдернул шелковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она - четыре корсажа.
Ее жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра ее метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнем горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...

Тому, кто слывет мужчиной,
нескромничать не пристало.
И я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер.
Я вел себя так, как должно,-
цыган до смертного часа.
Я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
в туманах речной долины,-
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Хочу уснуть я сном осенних яблок
и ускользнуть от сутолоки кладбищ.
Хочу уснуть я сном того ребенка,
что все мечтал забросить сердце в море.

Не говори, что кровь жива и в мертвых,
что просят пить истлевшие их губы.
Не повторяй, как больно быть травою,
какой змеиный рот у новолунья.

Пускай усну нежданно,
усну на миг, на время, на столетья,
но чтобы знали все, что я не умер,
что золотые ясли - эти губы,
что я товарищ западного ветра,
что я большая тень моей слезинки.

Вы на заре лицо мое закройте,
чтоб муравьи мне глаз не застилали.
Сырой водой смочите мне подошвы,
чтоб соскользнуло жало скорпиона.

Ибо хочу уснуть я - но сном осенних яблок -
и научиться плачу, который землю смоет.
Ибо хочу остаться я в том ребенке смутном,
который вырвать сердце хотел в открытом море.
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Ампаро!
В белом платье сидишь ты одна
у решетки окна

(между жасмином и туберозой
рук твоих белизна).

Ты слушаешь дивное пенье
фонтанов у старой беседки
и ломкие, желтые трели
кенара в клетке.

Вечерами ты видишь - в салу
дрожат кипарисы и птицы.
Пока у тебя из-под рук
вышивка тихо струится.

Ампаро!
В белом платье сидишь ты одна
у решетки окна.
О, как трудно сказать:
я люблю тебя,
Ампаро.
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
О, верните
крылья!
Мне пора!
Умереть,
как умерло вчера!
Умереть
задолго до утра!

Поднимусь
на крыльях
по реке.
Умереть
в забытом роднике.
Умереть
от моря вдалеке.
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Как из последних сил
конь хочет стать собакой!
Собака - стать касаткой!
Касатка - стать пчелой!
Пчела - конем!
А конь -
какой стрелой вытягивает розу,
какою серой розой пенит губы!
А роза -
какой табун сияния и стона
стреножен в сахарном ее побеге!
А сахар -
каким ножом он грезит по ночам!
А нож -
какие луны ищет на приволье,
нагую вечность кожи и румянца!
А я - какого ангела в огне,
себя же самого, ищу по стрехам!
И только в арке гипсовой - такой
огромной, крохотной, неразличимой! -
усильем не затронутый покой.
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Read more... )

Я сделал выбор.

Я вижу:
По ту сторону стены
Раскинулось под жарким солнцем поле.
По эту - тенистый дремлет сад.

И я не знаю, что мне больше любо -
Лицо или изнанка тополиного листа,
Вода в канале
Или облако и ласточка под ним.

Но я свой выбор сделал.

Вся прожитая жизнь
Мне говорит о битве.
Вся прожитая жизнь
Меня готовит к битве,
К прекрасной битве
Против горя,
За счастье.

Земля и солнце, камни и деревья,
Река, дороги, рощи,-
Я знаю,
И это вы мне помогли узнать,
Я знаю:
Я выбрал верно.

© Эжен Гильвик

[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Я прянул к телефону, словно к манне
небесной среди мертвенного зноя.
Пески дышали южною весною,
цвел папоротник в северном тумане.

Откуда-то из темной глухомани
запела даль рассветною сосною,
и как венок надежды надо мною
плыл голос твой, вибрируя в мембране.

Далекий голос, нежный и неверный,
затерянный, затихший дрожью в теле.
Такой далекий, словно из-за гроба.

Затерянный, как раненая серна.
Затихший, как рыдание в метели.
И каждой жилке внятный до озноба!
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
В венок я вплел тебе вербену
лишь ради колокола Велы.

Гранада, затканная хмелем,
луной отсвечивала белой.

Сгубил я сад мой в Картахене
лишь ради колокола Велы.

Гранада раненою серной
за флюгерами розовела.

И ради колокола Велы
я этой ночью до рассвета
горел в огне твоего тела,
горел, и чье оно - не ведал.
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
Глаза мои к низовью
плывут рекою...
С печалью и любовью
плывут рекою...
(Отсчитывает сердце
часы покоя.)

Плывут сухие травы
дорогой к устью...
Светла и величава
дорога к устью...
(Не время ли в дорогу,
спросило сердце с грустью.)
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
И в полночь на край долины
увел я жену чужую,
а думал - она невинна...

То было ночью Сант-Яго,
и, словно сговору рады,
в округе огни погасли
и замерцали цикады.
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
А юбки, шурша крахмалом,
в ушах у меня дрожали,
как шелковые завесы,
раскромсанные ножами.
Врастая в безлунный сумрак,
ворчали деревья глухо,
и дальним собачьим лаем
за нами гналась округа...

За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
ее смоляные косы.
Я сдернул шелковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она - четыре корсажа.
Ее жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра ее метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнем горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...

Тому, кто слывет мужчиной,
нескромничать не пристало,
и я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер.

Я вел себя так, как должно,
цыган до смертного часа.
Я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
у края речной долины,-
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.
[identity profile] blagoroden-don.livejournal.com
Федерико Гарсиа Лорка

Я боюсь потерять это светлое чудо,
что в глазах твоих влажных застыло в молчанье,
я боюсь этой ночи, в которой не буду
прикасаться лицом к твоей розе дыханья.

Я боюсь, что ветвей моих мертвая груда
устилать этот берег таинственный станет;
я носить не хочу за собою повсюду
те плоды, где укроются черви страданья.

Если клад мой заветный взяла ты с собою,
если ты моя боль, что пощады не просит,
если даже совсем ничего я не стою, -

пусть последний мой колос утрата не скосит
и пусть будет поток твой усыпан листвою,
что роняет моя уходящая осень.
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
Сливаются реки,
свиваются травы.

А я
развеян ветрами.

Войдет в благовещенье
в дом к обрученным,
и девушки встанут утрами -
и вышьют сердца свои
шелком зеленым.

А я
развеян ветрами.
[identity profile] 0rchid-thief.livejournal.com
Где оно, сердце того
школьника, чьи глаза
первое слово
по букварю прочитали?
Черная, черная ночь,
не у тебя ли?

(Как холодна
вода у речного
дна.)

Губы подростка,
которые поцелуй,
свежий, как дождь,
познали,
черная, черная ночь,
не у тебя ли?

(Как холодна
вода у речного
дна.)

Первый мой стих.
Девочка, взгляд исподлобья,
косы на плечи спадали...
Черная ночь, это все
не у тебя ли?

(Как холодна
вода у речного
дна.)

Сердце мое, что дозрело
на древе познанья,
сердце, которое змеи
кусали,
черная, черная ночь,
не у тебя ли?

(Как ты нагрета,
вода фонтана в разгаре
лета.)

Замок любви бродячей,
немощный замок, в котором
заплесневелые тени дремали,
черная, черная ночь,
не у тебя ли?

(Как ты нагрета,
вода фонтана в разгаре
лета.)
О неизбывная боль!

Только пещерный мрак
в силах тебя превозмочь.
Разве не так,
черная, черная ночь?

(Как ты нагрета,
вода фонтана в разгаре
лета.)

О сердце во мраке пещерном!
Requiem aeternam!
[identity profile] iamyurkas.livejournal.com
Цикада!
Счастье хмельной
от света
умереть на постели земной.

Ты проведала от полей
тайну жизни, завязку ее и развязку.
И старая фея,
та, что слыхала рожденье корней,
схоронила в тебе свою сказку.

Цикада!
Это счастье и есть -
захлебнуться в лазурной крови
небес.
Свет - это бог. Не затем ли
проделана солнцем дыра,
чтоб мог он спускаться на землю?

Цикада!
Это счастье и есть -
в агонии чувствовать весь
гнет небес.
Перед вратами смерти
с понуренной головою,
под спущенным стягом ветра
идет все живое.

Таинственный говор мыслей.
Ни звука...
В печали
идут облаченные в траур
молчанья.

Ты же, пролитый звон, цикада,
ты, родник зачарованный лета,
умираешь, чтоб причаститься
небесному звуку и свету.

Цикада!
Счастливая ты,
ибо тебя облачил
сам дух святой, иже свет,
в свои лучи.

Цикада!
Звездой певучей
ты сверкала над снами луга,
темных сверчков и лягушек
соперница и подруга.
И солнце, что сладостно ранит,
налившись полуденной силой,
из вихря лучей гробницу
над прахом твоим водрузило
и сейчас твою душу уносит,
чтоб обратить ее в свет.
Стань, мое сердце, цикадой,
чтобы истек я песней,
раненный над полями
светом небесной бездны.
И та, чей женственный образ
был предугадан мной,
пусть собственными руками
прольет его в прах земной.

И розовым сладким илом
пусть кровь моя в поле станет,
чтобы свои мотыги
вонзали в нее крестьяне.

Цикада!
Это счастье и есть -
умереть от невидимых стрел
лазурных небес.
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
Луна в цыганскую кузню
вплыла жасмином воланов.
И смотрит, смотрит ребенок.
И глаз не сводит, отпрянув.
Луна закинула руки
и дразнит ветер полночный
своей оловянной грудью,
бесстыдной и непорочной.
- Луна, луна моя, скройся!
Если вернутся цыгане,
возьмут они твое сердце
и серебра начеканят.
- Не бойся, мальчик, не бойся,
взгляни, хорош ли мой танец!
Когда вернутся цыгане,
ты будешь спать и не встанешь.
- Луна, луна моя, скройся!
Мне конь почудился дальний.
- Не трогай, мальчик, не трогай
моей прохлады крахмальной!

Спешит по дороге всадник
и бьет в барабан округи.
На ледяной наковальне
сложены детские руки.

Прикрыв печальные веки
и глядя в глубь окоема,
бредут оливковой рощей
цыгане - бронза и дрема.

Где-то сова зарыдала -
так безутешно и тонко!
За ручку в темное небо
луна уводит ребенка.

Вскрикнули в кузне цыгане,
замерло эхо в горниле...
А ветры пели и пели.
А ветры след хоронили.
[identity profile] kairwendis.livejournal.com
Когда умру,
схороните меня с гитарой
в речном песке.

Когда умру...
в апельсиновой роще старой,
в любом цветке.

Когда умру,
буду флюгером я на крыше,
на ветру.

Тише...
когда умру!
[identity profile] 0rchid-thief.livejournal.com
Семь сердец
ношу по свету.
В колдовские горы, мама,
я ушел навстречу ветру.
Ворожба семи красавиц
в семь зеркал меня укрыла.
Пел мой голос семицветный,
разлетаясь легкокрыло.
Амарантовая барка
доплывала без ветрила.
За других я жил на свете
и живу. Мою же душу
в грош не ставят мои тайны,
и для всех они наружу.
На крутой вершине, мама
(той, где сердце заплуталось,
когда с эхом побраталось),
повстречались я и ветер.
Семь сердец
ношу по свету.
Своего еще не встретил!
[identity profile] 0rchid-thief.livejournal.com
Я твое повторяю имя
по ночам во тьме молчаливой,
когда собираются звезды
к лунному водопою
и смутные листья дремлют,
свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
пустотою из звуков и боли,
обезумевшими часами,
что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдаленно,
как еще никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звезды,
и печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце мое виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, ее обрывая!
1919

Profile

ru_verses: (Default)
ru_verses

May 2016

S M T W T F S
1234567
8 91011 121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios