[identity profile] totktoest.livejournal.com

Известно стало, что вблизи от города, в лесах,
бунтовщики, мятежники
имеют наглость жечь костры, валяться на траве
и замышлять недоброе.

Отряду нашему приказ: проследовать туда.
Отряд кивнул - и следует.
Найти злодеев окружить врасплох и повязать,
маневры все привычные.

И через несколько часов отряд уже кольцом
смутьянов жмет в их логове.
И к горлу каждого копье приставлено - и мы
считаем до пятнадцати.

Не долго думая, они смекают, что к чему
и что за чем последует.
На счете "три" сдаются все, оружье побросав,
сдаются все как милые.

Кто плачет, кто кричит, что рад правительству служить
хоть палачом, хоть пытчиком.
Кто выкуп выплатить сулит, кто - выдать вожаков.
Ну, ни стыда, ни гордости.

И лишь один сдается так, что всем бы перенять,
сдается так, как следует.
Лежит, мерзавец, на траве и, глядя в небеса,
свистит мотив бессмысленный.

Как будто просто мимо шел, решил передохнуть,
прилег и стал насвистывать.
Как будто вовсе не причем (что, кстати, может быть.
Никто ж не вник, не выяснил.)

Не долго думая, отряд смекает, что живым
такого брать не следует.
И вот копье мое пронзает горло свистуна,
Всех прочих - в плен, и кончено.

В пути обратном я свистать пытаюсь тот мотив,
Да не идет, не вяжется.
Оно понятно: сроду я ни слуха не имел,
ни музыкальной памяти.

Ла - ла - ла - ла, ла - ла - ла - ла,
Ла - ла -ла - ла, ла - ла - ла - ла,
Ла - ла - ла - ла,

Как раз того, что следует.

[identity profile] tainka.livejournal.com
Что-то где-то происходит... Ладно, ну и пусть бы,
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
Судьбы лепятся, как стены, и, как бюсты - чувства,
Тоже, милый, все священно, тоже, брат, искусство!

Строишь славное строенье, вроде все как надо:
Барельефы, обрамленье, крыша, анфилада,
Слева виды, справа виды, ходы-переходы,
По бокам кариатиды подпирают своды.

Не забыл, и слава Богу, нанести орнамент.
Что ж забыл? Забыл немного - заложить фундамент.
Вот те раз! А впрочем, слушай, что же тут такого!
Можешь сразу все порушить и построить снова.

Мастерство свое утроить можешь, Бог с тобою.
А ломать - оно не строить. Так же и с судьбою.
Скажем, вышла неплохая крепкая обитель,
Но изъяны различает только сам строитель.

Если он принципиальный, даже средь оваций,
Даже если шум похвальный будет раздаваться,
Гонор свой подальше сунет, не внимая гвалту,
Отойдет, посмотрит, сплюнет и возьмет кувалду.

Был бы я такой же честный, я б не сомневался,
Я б за свой домишко тесный этак не держался,
Я размел его дотла бы и построил новый.
Но такой, видать, я слабый, али бестолковый.

Не гнетет меня какая злость или обида.
Просто дом я подпираю, как кариатида.
Только выдержка мужская, а иных манер - шиш.
Ни на миг не отпускает свод, который держишь.

Вот такая, брат, картина, маюсь, рот раззявив.
Если, скажем, ты скотина, - знай своих хозяев.
Будь ты ангел или гнида, знай свое местечко;
Если ж ты кариатида - знай свое крылечко!

Что-то где-то происходит, ладно, ну и пусть бы.
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
А тебе-то что до них, до сутолоки разной?
Если ты кариатида, - стой и подпирай знай.

Вот так, всю жизнь, а ты как думал?
[identity profile] tainka.livejournal.com
В белой мгле ледяных высот
я искал себя, с фонарем и без;
но нашел только лед и лед,
неподвижный хлад, точно взгляд с небес.
Видел я отраженный луч,
ото льда летящий назад к звезде,
видел тьму облаков и туч...
Но себя, увы, не нашел нигде.

В теплый мрак океанских вод
я проник затем, не сомкнув ресниц.
Там, дивясь, созерцал полет
узкокрылых рыб - точно бывших птиц.
Слышал смех голубых наяд,
тяжело звучащий в глухой воде,
видел прах боевых армад...
Но себя, увы, не нашел нигде.

В недра, вниз, в глубину, под спуд -
я пробрался, но обнаружил там
только склад разноцветных руд,
нитевидный блеск, молибден, вольфрам.
Встретил глину, песок, гранит,
но себя опять не нашел нигде.
Словно я - неизвестный вид,
словно нет меня ни в какой среде...

И тогда, предоставив сну
продолжать все то, что и было сном,
я раскрыл наугад одну
из старинных книг, иностранный том.
Не вникая - какой тут прок,
что за том в руках и о чем глава,
взял я первые буквы строк
и, сложивши их, получил слова.

Был в словах заключен приказ,
я тебе его пропою сейчас:
"Find yourself in а looking - glass,
in а looking - glass, in а looking - glass"
[identity profile] without-names.livejournal.com
От начальной, навязчиво ноющей ноты,
Каковую в костеле в Четверг ординарный
На органе твердит без особой охоты
Ученик нерадивый, хотя не бездарный, -
До тамтама в пещере, где высится дико
Черномазый туземный кумир - недотрога,
Перед коим шаманы для пущего шика
Сожигают воинственный труп носорога;
От вождя монастырской общины,
Говорящего вслух по тетрадке,
Что миряне не суть человеки
И достойны кнута и вольера, -
До такой же примерно картины,
Но в обратном зеркальном порядке
Отраженной давно и навеки
В оловянных глазах Люцифера;
От кисейной спиритки, чьи пассы
Что ни ночь повергают в нокдаун
И ее, и ее корифея,
Колдуна - антиквара с бульвара, -
До вполне богомольной гримасы
На лице робинзона, когда он
Снаряжает бумажного змея
Для поимки воздушного шара;
От фигурных, могильных, нагрудных, нательных
Разномастных крестов мишуры многоцветья -
До пунктирных, что спрятаны в стеклах прицельных,
И косых, означающих номер столетья;
От пустыни, где город,. внезапный как манна,
Пилигрима пленяет повадкой минорной, -
До морей, чье спокойствие выглядит странно,
А цунами с тайфунами кажутся нормой;
От одной ясновидческой секты,
Из которой не выбьешь ни звука, -
До другой, не привыкшей терзаться
И поэтому лгущей свободно;
От усердья, с каким интеллекты
Вымеряют миры близоруко, -
До завидной манеры мерзавца
Что угодно считать чем угодно;
От письмен, где что дело, что слово, -
До холерных низин, где пожары;
От застывшего в небе салюта -
До морозного, смрадного хлева;
От угла колпака шутовского -
До окружности папской тиары;
От меня, маловера и плута, -
До тебя, о Пречистая Дева.
[identity profile] without-names.livejournal.com
Как тот легионер, что, чуть стерев песок и кровь
с лица, в цепях, в полубреду, в плену
благодарит богов за поражение -
затем, что не велит себе роптать и сожалеть
об утверждённой наверху судьбе
всего побоища - и личной участи;
но глух его латинский монолог,
в глазах играет желтизна, и - доведись ему
на волю вырваться - он воевал бы вновь...

Так я, не рассчитав опять прыжка, над пустотой
вишу, держась за пустоту, - и мню
себя союзником закономерности.
Я трезв, я полон сил. Но пустота - сильней меня.
Закономерность не весьма ясна,
и тень отчаянья мрачит моё чело.
Пусть цепи не звенят на мне - так что ж?
Ведь и доспехи не звенят. И всё, зачем я есмь, -
лишь череда прыжков неосмотрительных...

Вода уйдёт в песок. Верблюд с размаху на бархан
взбежит и рухнет неживым. Цветок
согнётся нехотя - и перестанет быть.
Умрёт легионер, шепча: «Юпитер, ты не прав...»
И небеса не усмирят его
ни порицанием, ни попустительством.
Но скрыт в цветке и звере некий знак,
старался воин неспроста, вода - и та течёт
не то на голос недр, не то на лунный зов...

А я? Что делать мне? Какому Риму присягнуть?
Какое небо допросить? С каким
чревовещателем мне подписать контракт?
Витий вокруг полно, говорунов хоть отбавляй,
сирен горластых тут и там не счесть,
и внятны речи их. Но неприятны мне.
А те, с кем я бы всласть потолковал,
кого бы выслушал всерьёз, - те, зная истину,
хранят молчание в своих бестрепетных
гробах.
[identity profile] without-names.livejournal.com
Пренебреги приятностью обряда,
Не объявляй помолвки с иноверцем:
Кто воспылал любовью неземною,
Тот редко прав, а счастлив еще реже.
Стань холодна, тебе к лицу прохлада.
Коль выбирать меж разумом и сердцем,
Пренебреги последним - то есть мною.
Не отвечай безумцу - то есть мне же.

Как ходит бык, не зная реверанса,
Так я хожу, развлечься не умея.
Вокруг меня - лишь кровь да неизвестность,
И мой напев едва ль зовет ко благу.
Как от чумы беги от мезальянса,
Остепенись - и будь вперед умнее:
Люби одну изящную словесность,
Но не люби бездомного бродягу...

В последний раз с последним безразличьем
Взгляни туда, где хуже быть не может,
Где посреди кровавого ненастья
Реву быком и хрипну я, и глохну;
Но не спеши, гнушаясь ревом бычьим,
Тех предпочесть, кто меч в уста мне вложит.
Вообрази, что я пою от счастья -
И так и буду петь, пока не сдохну...

Не плачь, не плачь. Не больно и хотелось.
Гляди на все холодными глазами:
На всех двуногих, чуждых воспитанью,
Которым грех не грех, могила спишет;
И на одно из них, что вдруг распелось,
На существо с разъятыми зубами,
На это вот, с надорванной гортанью...
Гляди, гляди! Оно уже не дышит.

услышать
[identity profile] without-names.livejournal.com
Очнулся утром весь в слезах. Лицо помыл. Таблетку съел.
Преобразился. Вышел вон. Таксомотором принебрег.
Не потому, что денег мало. Вообще нипочему.
Полез в метро. Там очень мрамор грандиозный. Интерьер
Такой серьезный. К месту службы, в учрежденье, прискакал.
Полдня работал. Притворялся молодым. Потом вспылил.
Назвал директоршу селедкой. Был уволен навсегда.
В дверях споткнулся, рухнул наземь. Выжил, выздоровел. Встал,
Таблетку съел. Побрел в контору по соседству, в двух шагах.
В отделе кадров поскандалил. На работу поступил.
Полдня старался, притворялся Бог весть чем. Потом ушел.
Минут за двадцать до закрытья посетил универсам,
Купил в рассрочку холодильник небывалой белизны.
Домой приехал. Съел таблетку. Прослезился. Съел еще.
Не помогло. Махнул рукой. Разделся, лег. Зевнул. Заснул.
И все - один. Один как перст, как сукин сын, как Шерлок Холмс!
Известный сыщик, между прочим. Надо ж понимать.
Но мы не хочем.
Но мы не хочем.

Нас тут полно таких серьезных, целлюлозных, нефтяных,
Религиозных, бесполезных, проникающих во все,
Желеобразных, шаровидных, цвета кофе с молоком,
Таксомоторных, ярко-черных, походящих на бамбук,
Пятиконечных, крупноблочных, вьючных, изредка ручных,
Широкошумных, островерхих, с легкой как бы хрипотцой,
Немолодых, претенциозных, праздных, сделанных на глаз,
Без чертежей, без оснований, без единого гвоздя,
Ортодоксальных, щепетильных, радикальных как никто,
Вооруженных, несомненных, конных, даже заводных,
Демисезонных, осиянных, странных, чтобы не сказать -
Катастрофических, бравурных, стопроцентных, от сохи,
Морозостойких, быстроглазых, растворимых в кислоте,
Громокипящих, иллюзорных, небывалой белизны,
Кровопускательных, дробильных, бдительных до столбняка,
Краеугольных, злополучных, всякий час хотящих есть,
Новозаветных, ситных, мятных, медных, золотых,
Невероятных...
Невероятных...
[identity profile] osenne-ja.livejournal.com
Любить... не стоит труда.
М. Ю. Лермонтов


Любовь, как истина, темна и, как полынь,
Горька. И соль все солонее с каждым пудом.
Пора менять пейзаж. Нельзя же быть верблюдом
Весь век, ad finem, до последнего "аминь".

Конца не будет череде ученых книг.
Словарь в пустыне - невеликая подмога.
Блажен, кто духом тверд и в истину проник.
Но истин много, много...

Порой фортуна предо мною, как во сне,
Встает - и вижу, что глаза ее незрячи.
Дразня обилием, из года в год богаче,
Ее сокровища подмигивают мне.

Краду!.. В наш век один ленивый не крадет.
Беру запретный плод и звонкую монету.
Слепа судьба и даже ухом не ведет.
Но счастья нету, нету...

"Воспрянь, - внушает мне мой ангел-проводник, -
Терпи, полынь пройдет, начнутся цикламены.
Равно полезен мед любви и яд измены
Тому, кто духом тверд и в истину проник."

"Ты прав, - киваю я, - измена пустяки.
Любовь важней, но и она трудов не стоит..."
И взор мой весел, и стопы мои легки.
Но сердце ноет, ноет...
[identity profile] tainka.livejournal.com
Я исполняю все,
Что сам себе велю:
Куда хочу, рулю
Я без оглядки, да.
Вот я сказал себе,
Что я тебя люблю.
И убедил в момент.
И все в порядке, да.

Я убедил себя.
И чтоб, само собой,
Учесть накладки все
И неполадки, да,
Я в тот же самый миг
Поговорил с тобой
И объяснил тебе,
Что все в порядке, да.

Что без тебя никак,
Что белый свет мне тьма,
Ни огонька кругом
И ни лампадки, да,
Что я сошел с ума,
Что мне весь мир тюрьма,
Что все во мне горит,
И все в порядке, да.

Я рассказал тебе.
Я ждал ответа век.
Я телефон сжимал
Как в лихорадке, да.
Я ждал, что ты в ответ
Мне скажешь: "Нет! Привет!"
Я знал, ты скажешь: "Нет!"
И все в порядке, да.

Но ты сказала: "Да".
И я сгорел до тла
За убеждения
В жестокой схватке, да.
Ведь ты сказала: "Да"
И так легко смогла
Разубедить меня,
Что все в порядке, да.
[identity profile] without-names.livejournal.com
Мы, жители социума, не могущего без войны,
граждане гипер-Отечества по прозвищу "тройка-птица",
нынче, сложив оружие, с той и другой стороны
сходимся, чтобы на миг побрататься и к тебе обратиться

Ты - наш потомок общий, грядущий лет через сто,
мальчик предполагаемый, воображаемый прапраправнук,
нищий наследник наших, трансформирующихся в ничто,
дел противоестественных, богопротивных и противоправных.

Кто тебе мы, воинствующие прутья былой метлы?
В судьи или единомышленники ты вроде бы не годишься.
Пропасть между тобой и нами огромна - ведь мы мертвы,
ты же еще не родился, мальчик. А Бог даст - и не родишься.

Но, если ты вся же явишься, что странно само по себе,
и либо жрецом насилия станешь, либо певцом свободы, -
долго еще тобою аукаться будем - учти сие,
мы - жившие веком ранее звери твоей породы.

Каждый век выражает по-своему в каждой отдельной стране
зависть к чужому будущему и страх перед тьмой загробной;
мы выразили это тем, что вырезали звезду у тебя на спине
и бросили тебя одного умирать в стране допотопноподобной.
[identity profile] eleene.livejournal.com
Теперь на пристани толпа и гомонит, и рукоплещет:
Из дальних стран пришел корабль, его весь город ожидал.
Горит восторгом каждый лик, и каждый взор восторгом блещет,
Гремит салют, вздыхает трап, матросы сходят на причал.

Сиянье славы их слепит, их будоражит звон регалий,
У них давно уже готов ошеломляющий рассказ,
Как не щадили живота и свято честь оберегали,
И все прошли, и превзошли, и осознали лучше нас.

Ты знаешь, я не утерплю, я побегу полюбоваться.
Я ненадолго пропаду, - я попаду на торжество.
Ну сколько можно день и ночь с тобою рядом оставаться?
И любоваться день и ночь тобой - и больше ничего!

Ведь мы от моря в двух шагах, и шум толпы так ясно слышен.
Я различаю рокот вод, я внемлю пушечной пальбе,
А ты смеешься надо мной, ты ешь варение из вишен
И мне не веришь ни на грош, и я не верю сам себе.

Вот так идет за годом год. Вокруг царит столпотворенье.
И век за веком растворен в водовороте суеты.
А ты ужасно занята, ты ешь вишневое варенье.
И на Земле его никто не ест красивее, чем ты.

Изгиб божественной руки всегда один и вечно новый,
И в ложке ягодка блестит, не донесенная до рта...
Не кровь, не слезы, не вино - всего лишь только сок вишневый,
Но не уйти мне от тебя и никуда, и никогда.
[identity profile] eleene.livejournal.com
Это должно случиться. Время вышло, колокол бьет.
Если не нынче, то когда же, если не здесь, то где?
Скажем, вчера еще могло быть вовсе наоборот,
но уж теперь спастись и думать нечего. Быть беде.

Наверняка погибнешь нынче. Нынче наверняка.
То-то ты вся звенишь, мерцаешь, не говоришь - поешь,
то-то ты так смеешься к месту, то-то легка, тонка -
словно бы и не ты сегодня наверняка падешь.

Словно и Бог с бичом -
Не за твоим плечом.

Что за восторг разъять, не дрогнув, бархатный бергамот,
взором сверкнуть, рукав обновки лондонской закатать,
мужу вполоборота молвить первое что взбредет...
Разве он угадает, нежный! Где ему угадать.

Вот уже - в шутку - "горько! горько!" - нет бы чуть погодить.
Вот уж и дни короче, ночи стало быть холодней.
Стало быть, по всему, погибнешь, недалеко ходить,
здесь же, на пятилетье свадьбы, словно и не твоей.

Либо сведешь с ума,
Либо сойдешь сама.

А хороша-то как, беда и только, так хороша.
Очень идет к тебе все это. Так никогда не шло.
Вся эта музыка, лихорадка, разные антраша.
Эти мгновенья - 10,9,8 - как на табло...

Кстати, вот там, напротив, некто - не по твою ли честь?
Кем приглашен не ясно, полусумраком полускрыт.
Может, это и есть тот самый, может, это и есть?
То-то он так сидит, не смотрит, то-то он так молчит.

То-то он весь такой -
Как никакой другой.
[identity profile] night-road.livejournal.com
Помнишь, как оно бывало? Всё горело, всё светилось,
утром солнце как вставало, так до ночи не садилось.
А когда оно садилось, ты звонила мне и пела:
"Приходи, мол, сделай милость, расскажи, что солнце село".
И бежал я, спотыкаясь, и хмелел от поцелуя,
и обратно брёл, шатаясь, напевая "аллилуйя".
Шёл к приятелю и другу, с корабля на бал и с бала
на корабль - и так по кругу, без конца и без начала.

На секунды рассыпаясь, как на искры фейерверка,
жизнь текла, переливаясь, как цыганская венгерка.
Круг за кругом, честь по чести, ни почётно, ни позорно...
Но в одном прекрасном месте оказался круг разорван.
И в лицо мне чёрный ветер загудел, нещадно дуя.
А я даже не ответил, напевая "аллилуйя".
Сквозь немыслимую вьюгу, через жуткую позёмку
я летел себе по кругу и не знал, что он разомкнут.

Лишь у самого разрыва я неладное заметил
и воскликнул: "Что за диво!", но движенья не замедлил.
Я недоброе почуял и бессмысленно, но грозно
прошептал я "аллилуйя", да уж это было поздно.
Те всемирные теченья, те всесильные потоки,
что диктуют направленья и указывают сроки,
управляя каждым шагом, повели меня, погнали
фантастическим зигзагом по неведомой спирали.

И до нынешнего часа, до последнего предела
я на круг не возвращался. Но я помню, как ты пела.
И уж если возвращенье совершить судьба заставит,
пусть меня моё мгновенье у дверей твоих застанет.
Неприкаянный и лишний, окажусь я у истока.
И пускай тогда Всевышний приберёт меня до срока.
А покуда ветер встречный всё безумствует, лютуя, -
аллилуйя, свет мой млечный! Аллилуйя, аллилуйя...
[identity profile] aelin015.livejournal.com
По осенним годам тяжела тишина,
Словно кто-то вот-вот постучится.
И пускай уж зима, если будет весна.
А не дай Бог, весны не случится!

И уже не спасают ни дом ни очаг,
Не влекут корабли и вагоны.
И то слева, то справа на штатских плечах
Проступают погоны.

Впереди темнота, позади ничего.
И горит человек в беспокойстве.
И гудят беспокойные мысли его
Об ином социальном устройстве.

Он прочел, разбирая санскрит и латынь,
О властителях вольных и диких.
Он, скитаясь, бродил по обломкам святынь,
По руинам империй великих.

Меж времен и плеиен он искал без конца
Вариант идеального строя.
Но нигде не нашел для себя образца
И не встретил покоя.

И теперь в захолустье, в трущобе, в дыре,
Отыскав подходящее место,
Совершенно один, на пустом пустыре,
Он возводит свое королевство.

Терпеливо, ценою большого труда,
Он рисует проекты м карты.
Он один воздвигает свои города
И свои водружает штандарты.

И, шагая под знаменем скорбной любви,
Он навек упраздняет погоны.
Как январь белоснежны его корабли
И прекрасны законы.

И, хотя он не скрыт от порочной среды
И от мрака жестоких наследий,
Если грянет беда, то причиной беды
Будет только коварство соседей.
[identity profile] tainka.livejournal.com
... )
    Я знал тебя в тяжёлый час, и в битве, и в игре,
    Ты утешений не просил и головы не вешал.
    ... )
[identity profile] tainka.livejournal.com
Что отнято судьбой, а что подарено, -
В конце концов не все ли мне равно?
Так странно все, что было бы, сударыня,
Печально, если б не было смешно.
        Read more... )
[identity profile] night-road.livejournal.com
Южный ветер. Дальний путь. Разменяйте сдачу.
Мы вернемся в этот край только через год.
Гавань милую свою покидая, плачу.
Кто там скажет, через год что произойдет?

Кто родится, кто умрет... А почем я знаю?
Что случится, чья возьмет, кто король, кто шут?
Чьи останки заберет колыбель земная?
Чьи обломки по морям ветры повлекут?

Все, конечно, пустяки, чехарда и шалость.
Эту песню я пою тоже просто так.
В этой песне все сплелось, все перемешалось.
И смешит меня чуть-чуть ваша простота.

Я увижу пики гор, льдов Гренландских саван,
Зелень джунглей, гладь пустынь, прелести саванн,
Я забуду навсегда дорогую гавань,
Запивая коньяком аромат "Гаванн".

Вот тогда-то вы, друзья, станьте и постойте.
И подумайте, а что там будет через год!
Вот тогда-то вы, друзья, эту песню спойте,
И ко мне ее печаль ветер донесет.

Я услышу тихий стон сгорбленных атлантов,
Клики чаек, вечный плач брошенных и вдов,
Хрипы тощих лошадей, толстых маркитанов -
Все сольется для меня во единый вздох.

И пойму, что вышел срок, возвращайся, странник!
Где-то мир, а где-то дом, сад и сыновья.
И кому-то где-то нужен некий странный,
Вздорный милый человек. Вот такой, как я.

Что там будет через год? Что там через триста?
Я, конечно, не вернусь. Песенка проста.
Но пусть, за ради Бога, ждет меня дорогая пристань,
И в молитве помянут женские уста.
[identity profile] night-road.livejournal.com
Теперь на пристани толпа и гомонит, и рукоплещет:
из дальних стран пришёл корабль, его весь город ожидал.
Горит восторгом каждый лик, и каждый взор восторгом блещет.
Гремит салют, вздыхает трап, матросы сходят на причал.
Сиянье славы их слепит, их будоражит звон регалий,
у них давно уже готов ошеломляющий рассказ,
как не щадили живота, и свято честь оберегали,
и всё прошли, и превзошли, и осознали лучше нас.

Ты знаешь, я не утерплю, я побегу полюбоваться,
я ненадолго пропаду, я попаду на торжество.
Ну сколько можно день и ночь с тобою рядом оставаться
и любоваться день и ночь тобой - и больше ничего!
Ведь мы от моря в двух шагах, и шум толпы так ясно слышен.
Я различаю рокот вод, я внемлю пушечной пальбе.
А ты смеёшься надо мной, ты ешь варение из вишен
и мне не веришь ни на грош, и я не верю сам себе.

Вот так идёт за годом год, вокруг царит столпотворенье,
и век за веком растворён в водовороте суеты.
А ты ужасно занята, ты ешь вишнёвое варенье,
и на земле его никто не ест красивее, чем ты.
Изгиб божественной руки всегда один и вечно новый,
и в ложке ягодка блестит, не донесённая до рта...
Не кровь, не слёзы, не вино - всего лишь только сок вишнёвый.
Но не уйти мне от тебя и никуда и никогда.
[identity profile] night-road.livejournal.com
Ах, оставьте вашу скуку!
Я не верю в вашу муку.
Дайте руку, дайте руку,
И забудьте про мораль.
Повернитесь вы к окошку,
Там увидите дорожку,
Где уходит понемножку
Восемнадцатый февраль.

Я скатился со ступенек,
Был букет, остался веник.
Нету денег, нету денег,
И не будет, как ни жаль...
Вы прекрасны, дорогая!
Я восторженно моргаю,
Но попутно прилагаю
Восемнадцатый февраль.

Восемнадцатая вьюга
Вновь меня сшибает с круга.
Восемнадцатой подругой
Вы мне станете едва ль.
Пусть меня не хороводит
Ваша ласка в непогоде,
Я и рад бы, да уходит
Восемнадцатый февраль.

Вот такой - не по злобе я,
Просто стал еще слабее
И прикинулся плебеем,
Романтичный, как Версаль...
А тонуть я буду в спирте,
Дорогая, вы не спите?
Я уйду, вы мне простите
Восемнадцатый февраль.

А зачем же нам тоска-то?
А весна уже близка так.
А достать бы нам муската
И разлить его в хрусталь!
Я все раны залатаю,
Я растаю, пролетая,
Я дарю вам, золотая,
Восемнадцатый февраль.
[identity profile] night-road.livejournal.com
В одних садах цветет миндаль, в других метет метель.
В одних краях еще февраль, в других уже апрель.
Проходит время, вечный счет, год за год, век за век,
Во всем - его неспешный ход, его кромешный бег.

В году на радость и печаль по двадцать пять недель.
Мне двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.
По двадцать пять недель в туман уходит счет векам.
Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.

Летит и в холод и в жару, и в гром, и в тишину.
А я не знаю, как живу, не знаю, чем живу.
Не понимаю, как творю, не знаю, что творю.
Я только знаю, что горю и, видимо, сгорю.

В одних краях - рассветный хлад, в других - закатный чад.
В одних домах еще не спят, в других уже не спят.
То здесь, то там гремит рояль, гудит виолончель.
И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.

Вели мне, Боже, все стерпеть. Но сердцу не вели.
Оно хранит уже теперь все горести Земли.
И разорваться может враз, и разлететься врозь.
Оно уже теперь, сейчас - почти разорвалось.

Мой долгий путь, мой дальний дом! Великая река -
Моя дорога! И кругом - одни лишь облака.
Такая мгла, такая даль, такая карусель...
И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.

И сквозь томительный дурман, по зыбким берегам
Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.

Profile

ru_verses: (Default)
ru_verses

May 2016

S M T W T F S
1234567
8 91011 121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios